Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 40 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 40

Эта способность все соединять и не иметь собственного артикулируемого значения делает этот глагол идеальным образованием, в паре с которым возникает бытие, неотделимое от этого глагола. Эта способность связывать и соединять придает ему некий динамический импульс, движение, которое, например, может соединять субъект с предикатом. Бенвенист отмечает его способность быть непереходным и одновременно способным к употреблению в сочетании с прилагательным в приложении. Он же пишет о постепенном «вырождении» этого глагола, который «в результате длительного исторического развития пал до положения „связки“»[185] и утратил определенное лексическое значение. По мнению Бенвениста, возможно, «часть форм *es- восходит к *bhu- – „расти, увеличиваться“»[186]. Вероятно, когда-то он значил «существовать», «иметь реальность», но постепенно выродился в чистую связку. Однако если это так, то уже в самом глаголе, давшем имя бытию, содержится отсылка к фюсису (природе) как росту и движению, хотя Бенвенист решительно отвергал всякую зависимость связки (чисто грамматического явления) от лексического значения глагола[187].

Хайдеггер также останавливается на связи бытия и фюсис. Он обсуждает три этимологические составляющие глагола «быть»: 1) санскритское asus – жизнь, живущее; 2) индогерманскую основу bhû, bheu.

К ней относится греческое ϕύω, восходить, властвовать, исходя из него самого приходить в стояние и в нем оставаться. Это bhû толковалось до сих пор согласно обычному и внешнему пониманию ϕύσις и ϕύειν как природа и «расти». Если исходить из более близкого к первоначальному смыслу толкования, которое родилось из полемики с началом греческой философии, «расти» проявляет себя как восходить, исходным для определения которого в свою очередь остается присутствие и явление. В последнее время корень ϕυ- связывают с ϕα-, ϕαίνεσθαι. Если это так, то ϕύσις есть как бы восходящее к свету, ϕύειν, светить, виднеться и поэтому являться[188].

3) И третья основа, проступающая в древнеиндийском vasami, – пребывать, проживать, длиться.

По мнению Хайдеггера, то, что мы называем бытием,

есть в значимом смысле уравнивающее смешение трех различных исходных значений. Ни одно из них никоим образом не выделяется специально и не определяет значения имени. Данное смешение и стирание идут друг другу навстречу. В смыкании обоих этих процессов мы, таким образом, находим достаточное объяснение того факта, из которого мы исходили: слово «бытие» пусто, а значение его неуловимо[189].

Само слово оказывается нерасчленимым соединением лексических значений, которые в этом соединении пропадают. И тем не менее сам Хайдеггер неоднократно подчеркивал глубинную связь бытия с фюсис. Рост, развитие, цветение, самопроявление сущего происходят только благодаря его укорененности в неопределенном бытии. Хайдеггер многократно обращался к высказыванию Парменида «мыслить и быть – одно и то же»[190] (τὸ γὰρ αὐτὸ νοεῖν ἐστίν τε καὶ εἶναι). Каким образом мышление и бытие – «одно и то же», если Хайдеггер обнаруживает в бытии сходство с фюсис и принцип роста как некоего самораскрытия?

Согласно Хайдеггеру, мы не в состоянии достичь бытия, только имея дело с многообразием его проявления в сущем. Сущее являет нам себя в огромном многообразии форм, аспектов, предметов и т. д. И это многообразие заслоняет от нас то общее, что лежит в основе этого многообразия. И только мышление (νοεῖν) и логос могут остановить это бесконечное скольжение форм таким образом, чтобы придать ему смысл. О логосе Хайдеггер пишет, что он есть «постоянное собирание, стоящая в себе собранность сущего, т. е. бытие»[191]. И он уточняет:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь