Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Любопытно, однако, что в древности сама эта инертная неподвижность камня могла быть гораздо менее очевидной, чем в нашем мире. Ученик Платона и соратник Аристотеля Теофраст написал трактат о камнях, в котором он специально останавливается на особом минерале лингурионе[631], обладающем свойствами магнита, то есть способностью к дестабилизации окружающего пространства. Он может притягивать вещи и субстанции, нарушая предписанное им место и его границы[632]. Джефри Коэн считает этот камень хорошей иллюстрацией к идее Роже Кайуа, согласно которой существует «универсальный материальный импульс, порождающий эстетический избыток и создающий взаимопроникновения, пронизывающие границы»[633]. Линия различения обычно предполагает полосу неразличения, в которой происходит дифференциация и становление неких сущностей. Орос – это граница, предел, за которым располагается нечто иное. Но рядом с ней находится некая пограничная полоса, о которой теоретик границ Брайан Фойер пишет как о зоне интеграции, меньшей, нежели центр. Он же проводит концептуальное различие между границей-пределом (boundary) и пограничной полосой (border). Само существование этой полосы он связывает с процессом дифференциации:
Эта зона, в которой различение и неразличение неотделимы друг от друга, напоминает о знаменитом платоновском «смешении» или «сплетении», описанном в «Софисте» и известном как symploke (συμπλοκή). Речь тут идет о неразличении и различении бытия и небытия, но не только. Изучение этой саморазрушающейся дифференциации Платон называл диалектикой[635]. Диалектика призвана понимать, что с чем способно соединяться, а что сопротивляется этому соединению. Анка Василиу пишет о symploke как о выходе за рамки бинарности и об открытии пропасти a-topon (ἄτοπον), нелокализуемого, о сплетении без пределов и «одновременно о пересечении этого „удивительного“, „пугающего“ „иного“»[636]. Это пространство дифференциации, эта пограничная зона напоминает и хору из платоновского «Тимея», где нечто неопределенное обретает форму. Здесь происходит отделение своего от чужого, а свой постепенно обретает идентичность, которая цементируется в центре – на агоре или в пританее. Именно поэтому именно края, а не центр оказываются генераторами полиса. Одним из исследователей, внесших большой вклад в переформулировку принципов складывания полиса, был Франсуа де Полиньяк. Именно он как никто настойчиво привлекал внимание к периферии полисной территории. Полиньяк сосредоточился на генезисе полиса, прежде всего на периоде, который известен как «геометрический», и начале «архаики», то есть от конца IX до начала VII века до н. э. Это время – идеальный полигон для изучения именно генезиса, так как оно не знает еще ни понятия ограниченной территории, ни понятий «гражданин» и «иностранец», как и разделения на внутренние и внешние зоны пространства. Это время быстрого роста населения (количество поселений от известных нам 110 в IX веке до н. э. возрастает до 220 в VIII веке до н. э.). Одновременно происходит аграрная революция – переход от пастушества и номадизма к обработке земель и оседлости. Большие изменения происходят и в религиозной жизни. Религия становится автономной областью социальной жизни. В IX веке, например, приношение даров (своего рода жертвоприношение) в основном было связано с могилами предков. В VIII веке до н. э. приношения исчезают с могил и постепенно перемещаются в святилища. В «Одиссее» описывается, как пилосцы с Нестором приносят в жертву быков прямо на берегу моря, безо всякого упоминания о святилище: |