Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Вернан утверждает, что эта неочевидная пара отражает некую фундаментальную для греческой культуры полярность, обнаружимую в самой фигуре Гестии, часть которой как бы принадлежит Гермесу:
Мифология, как это часто случалось, оказывается лишь способом конструирования некоего социального или культурного поля. В данном случае речь о пространстве, которое формирует в мифологических терминах складывающийся греческий полис. Для Вернана это пространство почти полностью исчерпывается постулированием неподвижного центра, который способен иррадиировать из себя центробежное движение, и хору, которая этим движением открывается. За этим исследованием Вернана последовала целая серия работ его соратников, которые дополняли и модифицировали эту схему. Марсель Детьен, например, сосредоточился на понятии центра. Он указал на связь политического пространства полиса с космогонией Анаксимандра. Его внимание привлек рассказ Геродота, как в Самосе получивший всю власть от Поликрата Меандр провозглашает своего рода демократию: «…а я передаю всю власть народу и провозглашаю свободу и равенство»[554]. Русский перевод «передаю всю власть народу» соответствует греческому «кладу власть посредине (в центре)» (ἐγὼ δὲ ἐς μέσον τὴν ἀρχὴν τιθείς). Таким образом, поясняет Детьен, помещение в центр символически означает распределение в равных долях и в конечном счете знаменитую греческую изономию – равенство:
Это установление равенства из центра в силу его равноудаленности прямо отсылает к аналогичному пониманию роли центра в полисе, высказанному Вернаном (о чем речь шла выше). Детьен, однако, углубляет анализ Вернана и разбирает далеко не очевидные случаи центральности и занятия середины как проявления равенства, так как точка центра – это «общая точка», подобная «общему очагу». «Говорить из середины» означает говорить как равный с равными, и даже помещение добычи в середину означает деление ее на равные части. По мнению Детьена, центр магически отменяет «право собственности», так или иначе просвечивающее в обмене дарами. Когда человеку преподносят дар, с ним устанавливаются отношения взаимозависимости, покуда одаренный не вернет свой дар (это подробно описано в классическом труде Марселя Мосса). Такие отношения по своему существу асимметричны. Центр приостанавливает эти отношения, и получение доли теперь никого ни к чему не обязывает. Все оказываются в отношениях равенства. Детьен пишет: «…выражение ἐς μέσον появляется в целой серии контекстов: контекст игр, распределения добычи, собраний, правосудия. И это всегда институционные контексты»[556]. Иными словами, это всегда контексты регламентированных социальных взаимоотношений. Согласно Детьену, центр, равноудаленный от периферии, обладает трансформационной силой. Достаточно оказаться в центре, чтобы отношения и представления подверглись глубокой мутации. Я отношусь с некоторой долей скепсиса к такого рода пониманию пространства. К тому же сама идея центра предполагает космогоническую идею круга как наиболее совершенной, но при этом замкнутой формы. А как показали раскопки, греческая архитектура практически не знала круглых зданий или круглых помещений. Ролан Мартен в своем старом исследовании агоры специально отмечал, до какой степени магия магического круга влияла на историков архитектуры, которые искали круг в афинском Толосе и других сооружениях, но нигде его не нашли[557]. Мартен даже показал, что театр с его круговой орхестрой и полукруглым амфитеатром слабо воздействовал на эволюцию архитектуры и очень медленно прививался. Он же указал на сходство в эволюции театрального и политического пространства на агоре[558]. |