Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 63 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 63

Глава 5. Портреты пиратов

Зарубежные издатели, которых парижане клеймили как «корсаров», предстают в совершенно ином свете, если смотреть, как они у себя жили и работали. По большей части это малоизвестные персонажи, изредка удостаивающиеся краткого упоминания в исторических исследованиях. По счастью, в архиве Типографического общества Невшателя сохранилось достаточно документов о некоторых из них, а отдельные издатели писали не только деловые письма, но и книги. Если собрать вместе все материалы, то можно набросать портреты пиратов и как личностей, наделенных характерными индивидуальными чертами, и как профессионалов, игравших важную роль в литературном производстве. Из этих биографических и карьерных скетчей складывается общая картина книжного пиратства и того, как оно практиковалось в трех его крупнейших центрах – Невшателе, Лозанне и Женеве.

Фредерик-Самюэль Остервальд и Абрахам Боссе де Люз

Для простоты начнем с Фредерика-Самюэля Остервальда, старшего из трех директоров Типографического общества Невшателя, занимавшего этот пост в 1770‑е годы, в момент расцвета компании. Отнюдь не буканьер, он был одним из столпов Невшателя, тогда являвшегося столицей самостоятельного швейцарского княжества под эгидой короля Пруссии[203]. Остервальд происходил из почтенного рода, в XVII веке получившего дворянство, был женат на представительнице богатого протестантского семейства из Руана и входил в число именитых горожан. У него был собственный дом с садом на берегу Невшательского озера и виноградники за городской чертой; он разъезжал в дорогом экипаже[204] и, состоя членом элитарного клуба, известного как «Общество сада», вращался в лучших кругах. Остервальд приложил руку к организации литературного общества и руководил местным коллежем, где иногда преподавал арифметику и географию (не исключено, что у него учился будущий революционер Жан-Поль Марат). Со временем он начал занимать все более важные должности в политических структурах города, войдя в Большой совет (1746), в Малый совет (1751), а затем в высший городской совет «Четырех магистратов» (1757), где стал высшим исполнительным чиновником, Главным бюргермейстером [Maître Bourgeois en Chef]. Эта чрезвычайно влиятельная должность позволила ему в 1762 году получить почетное звание баннерета (знаменосца).

Барочные институции и высокопарные титулы были типичны для городов-государств, рассыпанных по всей Европе XVIII столетия. Их богато украшенные фасады нередко скрывали яростные столкновения противоположных интересов и идеологические раздоры. В 1760‑е годы, в зените политической карьеры Остервальда, тихое существование Невшателя было нарушено двумя ожесточенными полемиками. Одна из них была связана с проблемой адского огня. Кальвинистский пастор из соседнего городка Ла-Шо-де-Фон (входившего в состав княжества Невшатель и Валанжен) по имени Фердинанд-Оливье Птипьер, проникнувшись новыми идеями, стал проповедовать, что грешники не могут страдать вечными муками, поскольку такое наказание несовместимо с христианской идеей благого божества. Своими речами он разворошил осиное гнездо: «Почтенный разряд пасторов» (официальный орган духовенства Невшательского княжества) обвинил Птипьера в ереси и лишил его прихода. Остервальд – хотя это может показаться странным в свете более позднего конфликта, связанного с публикацией Типографическим обществом атеистической «Системы природы», – встал на сторону пасторов. Не то чтобы ему была дорога идея вечных мук и он не отрицал права индивидуума придерживаться собственной веры. Но, по его мнению, политическая организация княжества требовала поддержания религиозной ортодоксии и авторитета «Почтенного разряда»: «У хорошо управляемых народов религия, по сути, есть дело государства»[205]. В силу тех же резонов во время второй полемики – яростных дебатов по поводу проекта реорганизации системы сбора налогов, уменьшавшего привилегии городской элиты, – Остервальд отстаивал интересы бюргеров, то есть несколько неожиданно для сторонника Просвещения защищал привилегии и традиции.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь