Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
Банкротство невшательского Общества, о котором пойдет речь ниже, имело свои уникальные особенности. Однако оно свидетельствовало и том, что в самом сердце пиратского книгоиздания с его игрой на доверии скрывалась червоточина. Пираты стремились выстроить такую систему, которая могла бы устоять несмотря на свойственный их коммерции импульс к обособлению. Они культивировали связи по всей протяженности книжной индустрии, собирая информацию о поставках и спросе на литературу, о политических и экономических условиях, о том, кому можно доверять и куда стоит вложить капитал. Пристальное внимание к корреспондентам помогало пиратам избежать мошеннических ловушек, но не было способно изменить подспудное движение коммерции. Как мы убедимся в заключительной главе, эти подспудные силы имели катастрофическое воздействие на большую часть «Урожайной дуги». Пока же мы видим, что они постепенно подтачивали дух пиратского предпринимательства. По мере того как издательский бизнес приходил в упадок, пираты утрачивали первоначальную энергию и заодно иллюзии. К концу Старого порядка пираты наводнили рынок дешевыми книгами, но сами один за другим шли ко дну, между тем как их мир становился все более бальзаковским еще до появления Бальзака. Глава 10 Наш человек в Париже Пиратство подразумевало постоянный бег наперегонки: надо было успеть первым выйти на рынок. Для этого издатель-пират должен был быть в курсе того, какие книги выходят и какие из них хорошо продаются. Ему также было необходимо следить за литературными тенденциями в целом. Все эти сведения приходили из Парижа, центра франкоязычного мира книг, поэтому издатели, базировавшиеся далеко от французской столицы, нанимали специальных агентов, которые снабжали их информацией и выполняли различные поручения: собирали долги по счетам, решали проблемы с поставками и обхаживали государственных чиновников. Порой они служили посредниками между издателями и авторами, поскольку пиратам доводилось выпускать оригинальные сочинения, если рукопись удавалось приобрести на выгодных условиях. Как видно из главы 7, эти задачи были настолько важны, что при создании Конфедерации швейцарских издателей в договоре оговаривалась необходимость найма парижского агента при финансовом участии всех трех конфедератов. Агент Типографического общества Невшателя, именовавшийся «доверенным лицом» [homme de confiance], был одной из ключевых фигур всей его системы деловых взаимоотношений. На протяжении многих лет Общество рассматривало одного претендента за другим, пытаясь подобрать лучшего кандидата на эту должность, требовавшую редкого сочетания профессиональных качеств и запаса социальных связей. Время от времени удавалось нанять сотрудника, умевшего составлять регулярные сводки о состоянии книжного рынка, причем некоторые из них писали настоящие литературные очерки. Пока это продолжалось, издательство получало бесценную информацию, но затем что-то обязательно шло не так. Первым, кого Общество попыталось рекрутировать в качестве своего парижского агента, был агроном и член Академии наук Франсуа де Розье[516]. Как редактор «Журнала по физике и естественной истории», он был готов помочь невшательцам найти подписчиков для «Гельветического журнала», который, под руководством недавно вставшего у его руля Анри-Давида де Шайе, пытался выйти на французский рынок. Но Розье не хотел браться за сомнительные поручения – например, подкупать типографских рабочих, чтобы они передавали ему листы книг, находящихся в печати; это позволило бы Обществу раньше конкурентов выйти на рынок с контрафактным изданием. Кроме того, по его собственному признанию, он не слишком пристально следил за литературными делами, чтобы давать советы о том, что стоит перепечатывать. Поэтому он рекомендовал на эту роль друга, драматурга Арни де Гервиля, который послал Обществу свои предложения. Гервиль был готов заниматься тремя видами деятельности: покупать лучшие книги из только что вышедших и пересылать их в Невшатель; сопровождать пересылаемые сочинения критическими оценками; поставлять рукописные стихи и другие мелочи для публикации в «Гельветическом журнале». Кроме того, Арни вызывался собирать подписки на упомянутый журнал и оказывать другие услуги. За все это он запрашивал 600 ливров в год. |