Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 66 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 66

Этот новый альянс не меняет, однако, ключевого элемента в отношении к науке тех философов эллинизма, кто ее вообще признавал: в mathēmata видят не независимый от философии способ познания мира, а предваряющие ее образовательные дисциплины[366]. Ярче всего этот взгляд выразил Филон Александрийский (ок. 20 до н. э. – ок. 50), экзегет Ветхого Завета и близкий к стоицизму и среднему платонизму мыслитель. Он жил в эпоху, когда преподавание квадривиума в рамках enkyklios paideia уже сложилось, а само это образование рассматривалось философскими и риторическими школами, то есть высшей ступенью античного образования, в качестве ступени подготовительной (см. ниже, 5.4)[367]. Филон, которого арифмология занимала гораздо больше, чем математика, посвятил взаимоотношениям философии с тем, что он называет пропедевтическими дисциплинами (τὰ ἐγκύκλια προπαιδεύματα), специальный трактат. В нем он уподобляет жену Авраама Сарру философии, а ее рабыню Агарь, родившую Аврааму сына, – «средним» искусствам и наукам, или «среднему» образованию[368]. Каждый из предметов enkyklios paideia – грамматика, риторика, диалектика, геометрия, астрономия, музыка – воспитывает полезные навыки и качества (11.14–18), но все они не более чем детская пища для еще незрелых умов (17–18). Ни в коем случае нельзя отдаваться чарам служанок госпожи (75–78), философия, в свою очередь, есть служанка мудрости[369]. Приведя типично стоические определения technē и epistēmē, Филон заявляет, что «средние» предметы относятся к искусствам, тогда как философия и другие достоинства (ἀρεταί) – к наукам (141–142). Естественно, что и в вопросе о началах mathēmata он всецело следовал Посидонию:

Всякий, конечно, знает, что философия даровала всем отдельным искусствам начала и семена, из которых, очевидно, и возникли их учения. Ведь хотя равносторонние и разносторонние треугольники, круги и многоугольники и другие фигуры были изначально найдены геометрией, не геометрия нашла природу точки, линии, плоскости и тела, а они суть корни и основания упомянутых выше фигур. Ибо откуда геометрии взять определения того, что точка не имеет частей, что линия есть длина без ширины, что плоскость имеет только длину и ширину, а тело – три измерения: длину, ширину и высоту? Все это принадлежит философии, и вся теория определений есть занятие философа[370].

Сравнение этого пассажа с фрагментом Евдема о началах геометрии (см. выше, 129) служит прекрасной иллюстрацией того, сколь много независимости утратила математика в глазах философов со времени Аристотеля. Впрочем, сохраняя за mathēmata ограниченную автономию, Филон рассматривал их как преддверие философии, а не как ее часть. В дальнейшем мы наблюдаем сосуществование и конвергенцию нескольких основных взглядов. Во-первых, это свойственное ученым представление о mathēmata как о самостоятельной области знаний, важной и полезной для философии, но не основанной на ней. Во-вторых, это платоновский взгляд на математику как на преддверие философии, у которой она заимствует свои начала. В-третьих, это аристотелевское разделение теоретических наук на независимые друг от друга метафизику, физику и математику, притом что метафизика трактует недоказуемые начала математики. Четвертый взгляд – это модификация третьего, когда эти три ветви понимаются не как самостоятельные epistēmai, а как части философии; последняя, таким образом, объединяет в себе все виды доказательной интеллектуальной деятельности. Последняя трактовка доминирует в разнообразных введениях в философию, особенно популярных в поздней античности.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь