Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Расширить список разделов механики и уточнить их функции помогает параллельный пассаж из «Математического собрания» Паппа (первая треть IV в.), непосредственно примыкающий к его ссылке на Гемина[344]. Здесь почти в том же порядке и под теми же названиями перечислены пять разделов механики[345], причем на первом месте стоит опущенное у Прокла искусство механиков – они «с помощью машин и вопреки природе (παρὰ φύσιν) поднимают большие грузы на высоту, перемещая их меньшей силой» (Coll., 8.1024.14–17). Это самое раннее и, можно сказать, базовое понимание механики отражено уже в приписываемых Аристотелю «Механических проблемах»[346], так что Гемин вряд ли мог пройти мимо него. Вообще, Папп характеризует отдельные части механики полнее и точнее, чем Прокл, которого эта наука в силу ее материальности интересовала мало. Так, у Паппа конструкторами машин (μηχανοποιοί) названы те, кто создает механизмы, легко поднимающие воду с большой глубины (такие, как архимедов винт, водоподъемное колесо и т. п. – Л. Ж.), а к создателям разного рода диковинок (θαυμασιουργοί), имитирующих движения живых существ, отнесены те, кто делает это не только с помощью пневматики, как Герон, но также и тел, плавающих в воде, как Архимед в книге «О плавающих телах», или с помощью водяных часов, как Герон; последний раздел, «как кажется, имеет нечто общее с теорией гномоники», то есть с той частью астрономии, о которой как раз и писал Гемин (см. ниже). По словам Гемина, замечает Папп, Архимед был до сих пор единственным, кто благодаря своим природным способностям и уму мог охватить все разделы механики (8.1026.5–8). Остается астрономия, «наука о небесных движениях, величинах и формах небесных тел, их освещениях и расстояниях от Земли и тому подобных вопросах. Она, с одной стороны, во многом опирается на чувственное восприятие, а с другой – имеет много общего с физической теорией»[347]. С чем лучше согласуется это определение – с точкой зрения Аристотеля, что физика и астрономия имеют общий предмет: величину, форму и порядок небесных тел, или с позицией Посидония, что физика эпистемологически первична по отношению к астрономии, которая не занимается поиском причин?[348] Во «Введении в явления», как мы помним, астрономия основывается на математической гипотезе, а не на заимствованных из физики началах (1.19–21). Остальные Геминовы характеристики прикладных наук также не подразумевают их зависимости от физики. Оптика не занимается вопросами физики; будучи совместимой с физическими гипотезами, она исходит из своих собственных, а один из ее разделов объясняет причины (αἰτιολογεῖ) некоторых оптических иллюзий. О причинах говорится и в другом эксцерпте, один раз применительно к оптике, другой к гармонике[349]. Посидоний, который всегда высказывался на этот счет очень определенно, утверждал, напротив, что философ знает причину отражений в зеркале, а математик – расстояние между предметом и зеркалом и какое отражение дают различные формы зеркал; физика независима, а астрономия строит свои гипотезы на ее территории[350]. Представления Гемина об астрономии и отношениях точных наук с физикой явно расходились с трактовкой Посидония. Каждый из трех разделов астрономии, названных Гемином, связан со специальными измерительными инструментами: первый с солнечными часами, второй с метеороскопом, разновидностью армиллярной сферы[351], третий с диоптрами. Самый ранний частично сохранившийся гномон, основанный на математической теории, датируют второй половиной IV в. до н. э., а младший современник Гемина Витрувий, считавший гномонику частью архитектуры, упоминает 14 разных типов гномонов – плоских, сферических, конических и др., а также имена их изобретателей, самым ранним из которых был Евдокс (9.8.1)[352]. Другой современник Гемина, астроном Диодор из Александрии, был автором «Аналеммы», фундаментального труда по математической гномонике[353]. Метеороскопику понимают как «искусство изготовления и использования специализированного инструмента наблюдения, очень похожего на армиллярную сферу»[354]. О диоптрах, которые использовались как измерительные инструменты в геодезии и астрономии, мы знаем в основном из Герона, посвятившего им специальный трактат[355]. Гемин в разделе о геодезии пишет, что ее инструментами являются «диоптры, линейки, шнуры, гномоны и сходные с ними приборы для измерения расстояний и высот, как по тени, так и по линии видимости» ([Her.] Def. 135.8). Внимание к научным инструментам выдает в Гемине практикующего ученого, способного по достоинству оценить эту сторону науки эллинизма, – эпохи, когда были созданы или усовершенствованы практически все известные нам научные приборы античности (см. ниже, 7.5). О том, что греческая наука была чистой теорией и чуждалась практики и точных измерений, Гемин еще не знал. |