Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 24 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 24

Но и независимо от этих неблагоприятных внешних условий вполне естественно, что подобный могучий расцвет наук не мог продолжаться беспрерывно. За ним неизбежно должен был последовать период усвоения и переработки полученных результатов, а прежде чем успел проявиться новый расцвет наук, всего мира коснулось холодное дыхание Рима[114].

Как видим, среди называемых в конце XIX – начале XX в. причин есть и внутренние ограничители греческой науки, не позволившие ей развиться дальше, и внешние препятствия, политические и/или социальные, а также их различные сочетания. К 1930‑м годам ограниченность античной науки становится самостоятельной темой, обсуждаемой все более активно. Взгляды разных ученых и философов на этот предмет следует рассматривать как симптомы накопившихся сдвигов в отношении к античной науке, ускоренных разломом Первой мировой войны. Прослеживая это отношение от эпохи Возрождения, можно заметить: вплоть до XVII в. вновь открытая наука греков оставалась современной, к середине же XX в., многократно превзойденная, она из «своей» превратилась в «чужую», смотреть на нее стали сквозь призму принципиальных изменений, происшедших в науке и обществе. Подобные голоса, разумеется, звучали и раньше. Адепт новой науки Мах, протестуя против засилья латыни и греческого в школе, не скупился на риторику: «Должны ли греки, с их ограниченным полисным кругозором… навсегда оставаться нашим высшим образцом?.. Разве нет ничего лучшего, чем Аристотель с его неспособностью учиться у фактов?.. Неужто бы мы действительно совсем пропали, если бы до нас вообще не жили греки?»

Наша культура, несомненно, началась с античной… однако постепенно она приобрела полную самостоятельность. Она намного возвысилась над античной и следует по совершенно новому пути. Центр ее тяжести лежит в математическом и естественно-научном образовании, которое пронизывает не только технику, но постепенно и все другие сферы… Следы античных представлений, все еще находящиеся в философии, юриспруденции, искусстве и науке, скорее мешают, чем помогают им, и перед лицом развития наших собственных взглядов надолго они не устоят[115].

В историко-философском плане этот же сдвиг ярче других отразил популярный историософ Освальд Шпенглер в своем «Закате Европы» (1918): не существует одной математики, есть множество математик, греческая математика исчезла из мира, чтобы дать место арабской, наша математика пришла на смену арабской «как новый росток на новой почве». Будучи учением о наглядных величинах, античная математика не знала никаких других чисел, кроме натуральных, иррациональные числа остались «недосягаемыми для греческого духа»[116]. Замкнутый эллинский космос чужд бесконечному абсолютному пространству нашей физики – разве это не похоже на концепцию Койре, который на Шпенглера, естественно, никогда не ссылался? Сам Койре оставил по поводу изменений в историографии широко известный комментарий:

Историк проецирует в историю интересы и шкалу ценностей своего времени и только в соответствии с идеями своего времени – и своими собственными идеями – он производит свою реконструкцию. Именно поэтому история всегда обновляется, и ничто не меняется более часто и более быстро, чем неизменное прошлое[117].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь