Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
Как видим, среди называемых в конце XIX – начале XX в. причин есть и внутренние ограничители греческой науки, не позволившие ей развиться дальше, и внешние препятствия, политические и/или социальные, а также их различные сочетания. К 1930‑м годам ограниченность античной науки становится самостоятельной темой, обсуждаемой все более активно. Взгляды разных ученых и философов на этот предмет следует рассматривать как симптомы накопившихся сдвигов в отношении к античной науке, ускоренных разломом Первой мировой войны. Прослеживая это отношение от эпохи Возрождения, можно заметить: вплоть до XVII в. вновь открытая наука греков оставалась современной, к середине же XX в., многократно превзойденная, она из «своей» превратилась в «чужую», смотреть на нее стали сквозь призму принципиальных изменений, происшедших в науке и обществе. Подобные голоса, разумеется, звучали и раньше. Адепт новой науки Мах, протестуя против засилья латыни и греческого в школе, не скупился на риторику: «Должны ли греки, с их ограниченным полисным кругозором… навсегда оставаться нашим высшим образцом?.. Разве нет ничего лучшего, чем Аристотель с его неспособностью учиться у фактов?.. Неужто бы мы действительно совсем пропали, если бы до нас вообще не жили греки?»
В историко-философском плане этот же сдвиг ярче других отразил популярный историософ Освальд Шпенглер в своем «Закате Европы» (1918): не существует одной математики, есть множество математик, греческая математика исчезла из мира, чтобы дать место арабской, наша математика пришла на смену арабской «как новый росток на новой почве». Будучи учением о наглядных величинах, античная математика не знала никаких других чисел, кроме натуральных, иррациональные числа остались «недосягаемыми для греческого духа»[116]. Замкнутый эллинский космос чужд бесконечному абсолютному пространству нашей физики – разве это не похоже на концепцию Койре, который на Шпенглера, естественно, никогда не ссылался? Сам Койре оставил по поводу изменений в историографии широко известный комментарий:
|