Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Еще в 1920‑е гг. Гюстав Глотц утверждал в книге «Труд в древней Греции», что за пределами социального круга, ценности которого выражали Ксенофонт, Платон и Аристотель, отношение к труду было положительным[1043]; ближе к концу прошлого века об этом стали писать все чаще и настойчивее[1044]. Пренебрежение к торговле и труду со стороны элит доиндустриальных обществ, замечал Поль Вен, никогда не останавливало торговцев от торговли, а бедняков – от работы ради того, чтобы жить[1045]. Подход, ставший сейчас преобладающим, удачно сформулировала Эллен Вуд:
Экономика престижа. Очевидная взаимосвязь между уровнем развития техники и экономики побуждала объяснять неразвитость античной техники стагнацией экономики, и наоборот. «Общеизвестно, что греки и римляне, взятые вместе, мало что добавили к мировому запасу технических знаний и средств» – так начинается статья Финли, пожалуй главного авторитета 1960–1980‑х гг. в античной экономической истории[1047]. Вкратце его теория заключалась в следующем: в отличие от современной экономики, где рынок функционирует по своим законам, а его субъекты рационально нацелены на то, чтобы получать наибольшую прибыль, элиты античного общества, контролировавшие бо́льшую часть ресурсов, не ставили перед собой такой цели, они были полностью «погружены», или «включены», в социально-политические отношения, нормы и ценности которых препятствовали такому поведению. Элита больше заботилась о своем статусе и престиже, чем о денежной выгоде, ее богатство основывалось на сельском хозяйстве, в него она и инвестировала, тогда как презираемые ею торговля, ростовщичество и мануфактурное производство были уделом низших слоев и потому серьезного развития не получили. «Мы должны снова и снова напоминать себе, – писал Финли, – что начиная с позднего средневековья европейский опыт в технике, экономике и в сопровождавших их системах ценностей был уникальным в истории человечества <…>. Технический прогресс, экономический рост, производительность, даже эффективность не были значимыми целями с начала времен»[1048]. Проблема, таким образом, вновь сводилась к «античной ментальности». |