Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 181 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 181

Нередким обозначением стипендиатов Мусея, сохранившимся в надписях и на папирусах римского времени, было «(такой-то), из числа кормящихся в Мусее и освобожденных от налогов философов» (τῶν ἐν τῷ Μουσείῳ σειτουμένων ἀτελῶν φιλοσόφων), тогда как из биографий этих людей известно, что они были чиновниками, военными или даже спортсменами[916]. К этому времени слово «философ» в надписях обозначало просто магистрата или представителя образованных слоев общества, как мужчину, так и женщину. Когда же речь шла о настоящих философах, указывали их школьную принадлежность: философ-платоник, стоик или даже эклектик. В числе тех, кто способствовал укоренению в Мусее культурных практик Ликея, были философы Деметрий Фалерский и Стратон, но других эллинистических философов наши источники с Мусеем не связывают (как, впрочем, не связывают они и ученых), хотя их в Александрии было не так уж и мало, в том числе и близких в той или иной мере к царскому двору[917]. Эратосфена, ставшего в 245 г. до н. э. во главе Библиотеки, нельзя считать философом по преимуществу: в юности он учился в Афинах у стоика Аристона с Хиоса и академика Аркесилая, но из его многочисленных занятий – поэзии, грамматики, литературной критики, истории, хронологии, географии, астрономии, математики, гармоники – менее всего он проявил себя в философии; известность получил лишь его диалог «Платоник», сюжет которого связан с проблемой удвоения куба[918]. Характерно, что Эратосфен называл себя не философом, грамматиком или математиком, а «филологом» (φιλολόγος), то есть «ученым» в самом широком смысле этого слова, первым применив это слово к самому себе[919]. А. Диле, полагая, что «философ» с самого начала был официальным обозначением членов Мусея, усматривал в решении Эратосфена именовать себя «филологом» сознательное стремление дистанцироваться от титула, полагавшегося ему по должности, в пользу более широко понимаемой «науки», которая включала в себя самые разнообразные дисциплины и ученые занятия[920]. Однако «философ» появляется в относящихся к Мусею источниках лишь в I–II вв., а во времена Августа Страбон (17.1.8) писал о «филологах», или «ученых мужах Мусея» (τοῦ Μουσείου φιλολόγων ἀνδρῶν), обозначая этим словом не официальный статус стипендиатов, а их принадлежность к ученым занятиям в целом[921]. Возможно, он подразумевал также преобладание ориентированных на словесность дисциплин в Мусее того времени, ведь золотой век александрийской науки был уже в прошлом.

Выбор Эратосфена в качестве главы Библиотеки (до него эту должность занимал наставник Эвергета ученый поэт и грамматик Аполлоний Родосский, а после – грамматик Аристофан из Византия) говорит о том, что Эвергет видел в нем в первую очередь человека, искусного в словесности. В нашем контексте Эратосфен важен прежде всего тем, что это единственный математик, чье пребывание в Мусее не вызывает сомнений. Ученый долгие годы возглавлял важнейшее культурное учреждение греческого мира, предмет особого внимания Эвергета, и сохранил эту должность при его сыне Птолемее Филопаторе. Близость Эратосфена к царской семье и даже общность интересов с Эвергетом лучше всего демонстрирует его письмо к царю по случаю изобретения им механического прибора для нахождения двух средних пропорциональных между заданными величинами, так называемой месолябии[922]. Деловой тон письма без каких-либо признаков подобострастия к царственному патрону и обладателю божественного статуса указывает на то, что на своем месте Эратосфен чувствовал себя и держался на равных с царем. Он дает краткую историю проблемы удвоения куба (то есть нахождения Иллюстрация к книге — Античная наука в социальном и культурном измерении [book-illustration-33.webp]), подчеркивая, что решения Архита, Евдокса и Менэхма были сугубо теоретическими, тогда как изобретенный им прибор позволяет практически найти любую подобную величину как твердых тел, так и жидкостей. Изложив геометрическое доказательство своего способа, Эратосфен описывает сам инструмент, а затем посвятительный дар Птолемею – стелу с установленной на ней бронзовой моделью месолябии с кратким доказательством и эпиграммой об истории и полезности устройства. Эпиграмма называет Евдокса «божественным», а Птолемея – «счастливым», молодым отцом, одарившим сына всем, что приятно и царям, и Музам, то есть в первую очередь отличным образованием в традиции enkyklios paideia. Отдельного рассмотрения заслуживает часть письма о полезности месолябии для военного и гражданского строительства (см. ниже, 7.4).

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь