Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 121 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 121

Ученый, например Гиппократ Хиосский, глуп в практической жизни – это не без удовольствия отмечает не кто иной, как Аристотель (EE 1247a17–20). В «Никомаховой этике» мы читаем: Фалеса и Анаксагора (как знатоков астрономии) можно назвать мудрыми (σοφία здесь объединяет ἐπιστήμη и νοῦς), однако не рассудительными (φρόνιμοι): собственной выгоды они не понимают и занимаются чудесными и удивительно сложными, но бесполезными вещами (1141a34–b8). И чуть ниже: хотя подросток (παῖς) может достичь мастерства в математике и подобных ей науках, он лишен рассудительности, которая приходит лишь с опытом (1142a11–20). Искушенный в своей науке, геометр Гиппоник был в жизни ленивым зевакой, в какой-то момент повредившимся умом (D. L. 4.32). Ученый может даже погибнуть, занятый своими доказательствами, как погиб Архимед во время штурма Сиракуз (Plut. Marc. 19). Это обратная сторона его всепоглощенности поиском новых истин, далеких от потребностей жизни, каким рисует Архимеда тот же Плутарх[604]. Такое поведение в обычной ситуации считалось уместным для ученого. О философе этого сказать нельзя, по крайней мере со времени Сократа, спустившего философию с неба на землю.

От ученого ожидалось, что в поисках нового достоверного знания он будет стремиться к первенству в состязании с равными себе. Первенство влекло за собой признание специалистов, а в случае значительных успехов – и всего образованного слоя общества. Чтобы добиться этого, ученый должен был, в частности: 1) закрепить свои открытия, изобретения и труды за своим именем, борясь против плагиата в условиях отсутствия авторского права; 2) найти самый надежный метод доказать, что его знание действительно достоверно, в том числе и критикуя ошибки и недостатки своих соперников. Мастера-изобретатели, художники, скульпторы и др. издавна решали проблему авторства, подписывая свои изделия, а поэты, начиная с Гесиода, и последовавшие за ними писатели других жанров – ставя свою печать (σφραγίς), то есть свое имя, в самом начале произведения[605]. Это не останавливало фабрикацию псевдэпиграфов, в большом числе приписываемых Гомеру, Гесиоду, Феогниду, Пифагору, Платону, но в науке такие работы неизвестны. Никто не стремился подделать технически сложный текст, в отличие от поддельных философских трудов, приписываемых, например, Архиту; правда, в географии было несколько псевдонимных периплов. Напротив, плагиат (λογοκλοπία) осознавался как серьезная проблема, судя по упоминаниям о нем уже в раннюю эпоху: Гераклит обвинял Пифагора в том, что тот составил свою мудрость на основе чужих книг[606]. Вообще, в традиции о Пифагоре и пифагорейцах обвинения в научном плагиате особенно часты: Гиппас присвоил открытие вписанного в шар додекаэдра и потому погиб в море как нечестивец; Энопид приписал себе открытие наклона эклиптики, сделанное Пифагором, а некий Сим-гармоник – одну из пропорций, открытых сыном Пифагора Аримнестом[607].

Два мотива: заботу ученого об авторстве своего открытия и беззаботность в отношении любой награды за нее, кроме славы, соединил платоник Апулей в истории о Фалесе. Когда Мандра(л)ит из Приены спросил, какую награду Фалес хотел бы получить за свое открытие в астрономии, тот ответил:

Для меня будет достаточным вознаграждением, если, пожелав сообщить кому бы то ни было о том, чему ты у меня выучился, ты не станешь приписывать этого открытия себе, но заявишь во всеуслышание, что оно сделано мною, и никем иным.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь