Онлайн книга «Ленин. Личная жизнь гения»
|
Но подружиться, пожалуй, мы с Лениным так и не смогли. Ленин очень быстро запоминал новые, незнакомые ему слова, немного хуже усваивал грамматику, а вот с произношением у него было совсем плохо. Но стоило только сделать ему какое-нибудь замечание, как он начинал нервничать и бурчать: — Черт знает, что за язык! Из всякого говна понапридумывали правил, прости, Наденька. Крупская – ужасно некрасивая, сутулая, выглядевшая намного старше своих лет женщина, впрочем, не без опасной хитринки в глазах, – сначала тоже пыталась усовершенствовать свою разговорную английскую речь, но убедившись, что эта работа для нее слишком изнурительная, вскоре бросила. Да и с Лениным мы прозанимались недолго. После нескольких минут занятий всякий раз начинало казаться, что это не ты даешь уроки английского языка, а тебе дают. Если я ему указывал на его ошибки, то он тут же начинал мне доказывать, что это, оказывается, несовершенен английский язык. В конце концов, вскоре эти споры нам обоим надоели. Больше всего эта семья меня поразила какой-то жуткой неприспособленностью к бытовым проблемам. В их квартире было постоянно не убрано, словно хозяева собираются вот-вот куда-то переехать. Я ни разу не видел, чтобы Крупская занималась по хозяйству. В моем присутствии она или читала, или, что бывало значительно чаще, молча часами следила за нашими занятиями. Не знаю, говорил ли этот факт об их бедности, но чая в этом доме я так ни разу и не удостоился. Хоть, повторяю, с Лениным прозанимались не долго”». Уже известный читателю Николай Алексеев оставил о пребывании Ленина и Крупской в Лондоне и такие воспоминания: «Надежда Константиновна постоянно сидела за расшифровкой и зашифровкой корреспонденции из России и в Россию. Помнится, мне пришлось списать не один десяток писем с немецкого письмовника, чтобы Надежда Константиновна могла потом написать между строк шифром симпатическими чернилами. Владимир Ильич работал в читальном зале Британского музея или у себя дома. Иногда они ездили за город или посещали лондонские музеи. Великолепный естественно-научный музей в Южном Кенсингтоне не произвел на него особенного впечатления, зато лондонский Зоологический сад весьма ему понравился: живые животные занимали его больше, нежели чучела. Иногда удавалось вытащить Владимира Ильича и Надежду Константиновну на какое-нибудь английское собрание. Из этих собраний помню ирландский митинг, на котором выступал тогдашний вождь ирландцев Джон Редмонд, и маленькое собрание в одном из социалистических полурабочих клубов. Дорожа своим временем, Владимир Ильич не особенно долюбливал тех из приезжавших россиян, которые с этим не считались. Помню его негодование на ежедневные визиты покойного Лейтейзена (Линдова), приезжавшего из Парижа и зачастившего к нему. “Что у нас, праздники, что ли?” – говорил Владимир Ильич, жалуясь на это в коммуне. Но при всем своем стремлении экономить время Владимир Ильич охотно принял предложение вести занятие с кружком русских рабочих-эмигрантов, организованным при моем ближайшем участии еще до приезда искровцев в Лондон. Он много раз ездил со мною в Уайтчепель объяснять кружку программу РСДРП, выработанную редакцией “Искры”. Он читал эту программу кружку фразу за фразой, останавливаясь на каждом слове и разъясняя все недоумения слушателей. |