Онлайн книга «Ленин. Личная жизнь гения»
|
Хождение по рабочим кружкам не прошло, конечно, даром: началась усиленная слежка. Из всей нашей группы Владимир Ильич лучше всех был подкован по части конспирации: он знал проходные дворы, умел надувать шпионов, обучал нас, как писать химией в книгах, как писать точками, ставить условные знаки, придумывал всякие клички. Вообще, у него чувствовалась хорошая народовольческая выучка. Недаром он с таким уважением говорил о старом народовольце Михайлове, получившем за свою конспиративную выдержку кличку Дворник. Слежка все росла, и Владимир Ильич настаивал, что должен быть намечен наследник, за которым нет слежки и которому надо передать все связи. Так как я была наиболее “чистым” человеком, то решено было назначить “наследницей” меня. В первый день Пасхи нас человек 5–6 поехало “праздновать Пасху” в Царское Село к одному из членов нашей группы – Сильвину, который жил там на уроке. Ехали в поезде как незнакомые. Чуть не целый день просидели над обсуждением того, какие связи надо сохранить. Владимир Ильич учил шифровать. Почти полкниги исшифровали. Увы, потом я не смогла разобрать этой первой коллективной шифровки. Одно было утешением: к тому времени, когда пришлось расшифровывать, громадное большинство “связей” уже провалилось. Владимир Ильич тщательно собирал эти “связи”, выискивая всюду людей, которые могли бы так или иначе пригодиться в революционной работе. Помню, раз по инициативе Владимира Ильича было совещание представителей нашей группы с группой учительниц воскресной школы. Почти все они потом стали социал-демократками…» Здесь, пожалуй, стоит сказать и еще об одной специфической роли, которую исполняли женщины, что могли «так или иначе пригодиться в революционной работе». Ленин, который «умел великолепно надувать шпионов», в целях конспирации предложил завести себе «жен» для различных сходок. Естественно, что его предложение было бурно поддержано (действительно, совсем как на дружеских вечеринках), но кончилось это тем, что некоторые «борцы» заболели сифилисом. А теперь обратимся опять к Ларисе Васильевой: «Исследователи жизни Ленина и Крупской часто спорят, что значит ее “странный” ответ ему, когда он, спустя несколько лет после первой встречи написал ей в тюрьму, что просит стать его женой. Она ответила: “Что ж, женой так женой”. Не знаю, о чем тут спорить. Крупская выразилась яснее ясного: что бы ни предложил – на все готова. Конечно, хорошей женой. Жена лучше, чем “товарищ по работе”. Много ближе. Она сумеет сделать все, чтобы он возглавил революцию. С его-то талантом! С ее-то усердием! И мама, Елизавета Васильевна, рядом. Мама наконец успокоится, будет рада – Надя не осталась старой девой. Итак, любовь к мужчине и революция слились для Крупской воедино. Ее прозорливость и мудрость состояли в том, что выбор оказался верен. Как много женщин, посвятивших себя революции, выбирали не таких мужчин! Случайный успех? Рука судьбы? Точность расчета? Крупская была отличница, а отличники редко ошибаются. Избранник поначалу и подозревать не мог, что его судьба в какой-то мере уже решена. Им незаметно, мягко, решительно распорядились». Всего полгода, как приехал он в Петербург. За спиною скромного, двадцатичетырехлетнего провинциала было, однако, немало переживаний: внезапная смерть отца, казнь старшего брата Александра, смерть от тяжелой болезни любимой сестры Ольги. Он прошел слежку за собой, арест, легкую ссылку в имение матери Кокушкино. Приезд в Петербург означал начало того великого завоевания, которому он собирался посвятить жизнь. Многое в понимании своего пути еще не установилось, не утвердилось, не обозначилось, но главное было ясно: взорвать существующий порядок жизни, подняв народ и опираясь на идеи Маркса. Собственную силу он ощущал и верил в нее. |