Онлайн книга «Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца»
|
Сергей Сергеевич был пунктуален во всех делах и требовал такой же пунктуальности от всех, с кем ему приходилось иметь дело. Несколько раз я его видел в крайне раздраженном состоянии. Это бывало тогда, когда по расхлябанности работников аппарата Союза композиторов или по небрежности членов какой-нибудь комиссии, в которой состоял и Прокофьев, назначенное собрание или заседание начиналось не вовремя. Подождав десять минут, он демонстративно уходил, предварительно выразил свой гневный протест. Лето 1944 и 1945 годов С. С. Прокофьев провел в Доме творчества композиторов близ Иванова. Там же со своими семьями жили Р. М. Глиэр, Д. Д. Шостакович, Д. Б. Кабалевский, В. И. Мурадели, Ю. А. Шапорин и другие композиторы. Одно лето в Иванове жил также Н. Я. Мясковский. Сергей Сергеевич сочинял с неукоснительной регулярностью. Каждое утро он уходил в близлежащую деревню, где Дом творчества снимал комнаты для работы композиторов. Там, в скромном домике, стоявшем на краю деревни, были написаны Пятая симфония, Восьмая фортепианная соната, цикл фортепианных пьес на темы балета «Золушка». Сюда время от времени собирались жившие в Доме творчества музыканты, чтобы познакомиться с новыми сочинениями Сергея Сергеевича. Регулярная творческая работа сочеталась с отдыхом. При любой погоде Сергей Сергеевич отправлялся на прогулку в лес. Нередко к нему присоединялись и другие обитатели Дома творчества, и тогда мы могли в полной мере оценить живое остроумие Прокофьева-собеседника, его душевность в отношении к людям, его любовь к природе, к русскому пейзажу. Летом 1944 года Сергей Сергеевич принимал участие в наших сражениях на волейбольной площадке. Игра в волейбол была в Ивановском доме творчества в те времена не просто «дачным развлечением», но подлинно спортивным состязанием команд, в котором игроки оценивались по достоинству, что называется, невзирая на лица. Поэтому скромный паренек из соседней деревни – 15-летний Ленька по прозвищу «Миномет», ловко отбивавший все мячи и умевший «гасить» их у сетки, пользовался куда большим престижем, чем громоздкий и малоподвижный Ю. А. Шапорин или близорукий, неловкий С. С. Прокофьев. С. С. Прокофьев был превосходным рассказчиком. Он обладал тонким чувством юмора и хорошей иронией (что в полной мере проявлялось в его творчестве). Вспоминаю его рассказ о первой встрече с Генри Вудом. Весной 1944 года во Всесоюзном обществе культурной связи с заграницей состоялось торжественное заседание, посвященное семидесятилетию со дня рождения известного английского дирижера Генри Вуда. На заседании присутствовало много музыкантов, прослушавших доклад о жизни и деятельности маститого дирижера. Затем слово взял Сергей Сергеевич. С неподражаемым юмором и живой непосредственностью он рассказал нам несколько эпизодов, очень сочно охарактеризовал Г. Вуда. Один из них мне запомнился особенно ярко. Прокофьев впервые ехал на концерты в Лондон и не знал, кто будет его встречать и куда отправиться с вокзала. Это обстоятельство его очень беспокоило всю дорогу до Лондона. Наконец поезд подкатил к перрону. Прокофьев вышел из вагона и растерянно остановился у справочного киоска. «Вдруг, – рассказывает Прокофьев, – я вижу какого-то солидного господина, быстро идущего вдоль платформы, с прикрепленной на груди партитурой моего Первого фортепианного концерта. Это был Генри Вуд…» |