Книга Введение в социологию музыки, страница 63 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 63

VIII. Музыкальная жизнь

Известно, что концепция Байройта задумывалась Рихардом Вагнером не просто как концепция места для образцового исполнения его произведений – она претендовала на реформирование культуры в целом. Хьюстон Стюарт Чемберлен, один из провозвестников национал-социалистической идеологии, покорил Козиму[218] формулировкой, что он не вагнерианец, а байройтианец. Вагнер надеялся, что гезамткунстверк поможет ему в понимании возрождения немецкого народа – в создании национальной общности фашистского толка. Объединенные идеей немецкой расы, люди всех слоев общества должны были сплотиться перед лицом гезамткунстверка и образовать своего рода элиту по ту сторону классовых различий; сами эти различия во внимание не брались. Но мысль о столь действенной, реальной власти искусства имела в себе нечто химерическое в духе югендстиля. То, в чем Вагнер еще уповал на дух, Гитлер попытается достичь своей Realpolitik[219]. Уже сама социальная реальность Байройта высмеивала концепцию народного единства. Ей не передался ни один из популистских импульсов, которые сохранил в себе до самой старости этот разочарованный участник революции 1848 года. В Байройте собиралось то интернациональное society, к которому патриотичный националист должен был питать отвращение. В Ванфрид[220] приглашали лиц с именем, рангом и состоянием; к ним относились люди благородного происхождения и выдающиеся личности. Народу мейстерзингеров перепадали разве что контрамарки. Зато нельзя было не заметить членов вагнеровских обществ: потягивающих пиво и уплетающих сосиски филистеров, вид которых глубоко потряс Ницше, впервые попавшего на фестиваль; людей, мало понимавших идею Байройта, какой бы проблематичной она ни была, которых не привлекало ничего, кроме грохота, точно выражавшего, как стало сразу ясно Ницше, дух Германской империи после 1870 года. Смесь изысканного общества и обывателей дезавуировала вагнеровское представление о немецком народе как чистое ретроспективное самовозвеличение. Даже если нечто подобное и существовало, организация драматических фестивалей не смогла к нему пробиться. Состав публики, очевидно, определялся экономически: с расчетом на потенциальных крупных меценатов или на связи в их кругах, а также на организации, состоявшие из мелких буржуа и вносивших свою лепту.

Из опыта Ницше 1876 года социология музыкальной жизни могла бы извлечь некоторые уроки. В первую очередь эмпирический – при развитом капитализме сила коллективизма, столь часто выражающаяся в музыкальной манере, не выходит за рамки эстетической рецепции: она не меняет мир. Затем – формы музыкальной жизни, мнящие себя свободными от капиталистического рынка, остаются связанными с ним и с социальной структурой, которая его поддерживает. Музыкальная жизнь – это не жизнь ради музыки. Этого не смог изменить даже предпринятый Вагнером ренессанс аттического театра. Участие в музыкальной жизни, за исключением сферы массмедиа, и по сей день в значительной степени зависит от материальных условий – не только от непосредственной платежеспособности потенциальных слушателей, но и от их положения в социальной иерархии. Оно тесно связано с привилегиями и тем самым с идеологией. С идеей искусства оно порой имеет столько же общего, сколько тучный толстошеий оратор на музыкальном фестивале – с «Тристаном и Изольдой». Музыка реализуется в музыкальной жизни, но музыкальная жизнь противоречит музыке.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь