Книга Введение в социологию музыки, страница 14 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 14

Конечно же, тот факт, что многие из них оказываются наивными и недалекими вплоть до полной дезориентации и ложной псевдоориентации, когда им задают вопросы, выходящие за рамки их профессиональной сферы, не случаен, но является следствием специализации как таковой. Адекватное музыкальное сознание само по себе вовсе не предполагает адекватного художественного сознания вообще. Специализация охватывает отношения с самыми разными медиа; так, одна группа молодых художников, сформировавшихся как авангардисты, изображала из себя фанатов джаза, не осознавая различия в уровнях. Случаи такой дезинтеграции, конечно, заставляют усомниться, насколько прогрессивны кажущиеся таковыми намерения. Ввиду подобных затруднений нельзя читать проповеди никому из миллионов запуганных, затравленных, подавленных людей, требуя что-то понимать в музыке или хотя бы интересоваться ею. Свобода не слушать связана с тем аспектом человеческого достоинства, что культуру перестают взваливать на человека как бремя. Тот, кто умиротворенно смотрит в небо, может оказаться ближе к истине, чем тот, кто правильно слушает «Героическую симфонию»[39]. Однако отказ людей от культуры заставляет задуматься о том, что культура отвернулась от людей, и о том, во что людей превратил мир. Противоречие между свободой в отношении искусства и мрачными диагнозами об использовании этой свободы – это противоречие коренится в реальности, а не только в сознании, которое анализирует ее, чтобы хоть сколько-то способствовать ее изменению.

II. Легкая музыка

Понятие легкой музыки замутнено его мнимой самоочевидностью. Оттого, что всякий знает, что происходит, когда не задумываясь включаешь радио, осмысление явления кажется избыточным. Этот феномен становится навязчивой, почти неизбывной данностью, упрямое существование которой само по себе заявляет о ее правах. Разделение музыки на две сферы, которое давно уже санкционировано институциями культуры, позволяющими себе рассматривать развлекательную музыку как нечто самостоятельное, порой обвиняют в предполагаемом измельчании вкуса или изоляции высокой музыки от слушающих масс. Однако недостаток рефлексии о самόй легкой музыке затрудняет и понимание отношений между сферами, четко обособившимися тем временем друг от друга. Обе уже давно разделены и при этом переплетены, как и вообще высокое и низкое искусство. Тем, кто под экономическим и психическим давлением был отторгнут от того, что установилось в качестве культуры, и чье недовольство цивилизацией постоянно, распространяясь всё шире, воспроизводит грубость естественного состояния, уже в античности, по крайней мере со времен римских мимов[40], скармливали приготовленные специально для них раздражители. Их низкое искусство было смешано с остатками той пьянящей оргиастичности, которую высокое искусство из себя исторгло, выбрав путь господства над природой и логицизма. И наоборот, пока объективный дух еще не полностью планировался и управлялся административными центрами, высокое искусство вновь и вновь, непроизвольно или преднамеренно, вбирало в себя элементы низкой музыки, памятуя о несправедливости, содержащейся в его собственном принципе, вершившейся против многих, и испытывая потребность в Другом, который будет противостоять формообразующей эстетической воле и в котором она сможет себя проявить. Древняя традиция пародии, переложения духовных песен на светские мелодии, отчасти свидетельствует об этом. Сам Бах в своих инструментальных пьесах, таких как кводлибет в «Гольдберг-вариациях»[41], не гнушался заимствований из низов. Гайдн, Моцарт в «Волшебной флейте» и Бетховен совершенно немыслимы без взаимодействия этих давно разделившихся сфер. В последний раз – когда они примирились друг с другом в тончайшей стилизации, словно сойдясь на узкой горной тропе, – это произошло в «Волшебной флейте» Моцарта; этот миг остается лишь оплакивать таким произведениям, как «Ариадна» Штрауса на стихи Гофмансталя. Вплоть до конца XIX века легкая музыка еще могла быть вполне достойной. Фаза ее эстетического упадка совпадает с окончательным и бесповоротным расхождением данных областей.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь