Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
И вдруг мне вчерашняя улыбка на лице Голицына припомнилась. Да-да, та самая, резиновая, приклеенная. А ещё палец его, к переносице тянущийся. Тогда-то меня и осенило. Ведь не просто так наш командир задумался. Не в облаках он витает, а над словами Солоневича размышляет. Получается, самое время его как-то дожать. И не мешкая. Прилегла, пытаясь прикинуть, каким образом – и, как назло, уснула. Да так сладко и крепко, что только ночью проснулась. И сон хороший снился, жаль, не запомнился. Одно лицо папы перед глазами, и как он мне ласково кивает. Получается, одобряет. Вновь призадумалась. Нет, не выходит ничего. Хаос в голове. Намешано-то много, а как по полочкам разложить – не пойму. И святая ночь не помогает. Хотя оно и понятно – я ж пока некрещёная. Покрутилась в постели ещё пару часиков, и терпение окончательно закончилось. Решила – будь что будет. Авось удастся по ходу выстроить какую-нибудь логическую цепочку. Пошла за Виталием. Разбудила, на кухню притащила, чтоб спокойно по душам потолковать, усадила его напротив себя и говорю: — Слушай внимательно. — А до утра не потерпит? — Нет! — Ну, тогда валяй, слушаю, – и на меня уставился. А я на него. И молчу. Зря я на себя понадеялась. Хаос – он надолго. Вот с чего бы мне половчей начать, а главное – чем закончить, чтоб не просто понял, но душой проникся? Так ничего толком и не сообразив, ляпнула: — Ночка-то сегодня какая – святая. В такую ночь не об убийствах думать надо, а совсем о другом. Виталий глаза на меня вытаращил и поинтересовался: — То ли у меня крыша поехала, то ли… Ты на что намекаешь, эротичная наша? – и глазами так выразительно по мне проехался. Глянула я на себя и ахнула – и впрямь почти голышом сижу. Изо всей одежды – одна ночнушка, да ещё повязка на руке. Мамочка родная! Ну ты, девка, вообще со своими переживаниями ума лишилась! Метнулась обратно в свою комнату, но хватило ума попросить, чтоб подождал, спать не уходил. Пока одевалась, ничего не надумалось. Вышла уже, снова напротив Виталия уселась, а толку?! Еще хуже стало. То хоть хаос в голове был, а теперь вообще пустота. Про приглашение патриарха – нельзя, им заканчивать надо, а с чего начинать – не пойму. Деваться некуда, вздохнула и стала… про свою жизнь рассказывать. Не всё, конечно – самое главное. А у меня самым главным поначалу отец был, а потом Адамчик-Алёшенька. Всё вывалила, без утайки. Про гемофилию его и про болезни врождённые. Про то, как мне ещё в роддоме предложили от него отказаться, поскольку он долго не протянет, и как я с ним нянчилась. И даже про то, что я из-за него из биатлона ушла, в снайперши подалась. Ну и про годовщину смерти выложила. Правда, под самый конец схитрить попыталась – стала теоретическую базу под спасение Алексея подгонять. Мол, не факт, что после того, как мы главных большевистских лидеров грохнем, у них всё мгновенно развалится. Скорее всего, нет. Потому гораздо важнее не вредительством заниматься, а помощью Белому движению. Оно же проиграло потому, что у них знамя отсутствовало. Да ты и сам нам про духовного вождя как-то говорил. Но патриарх патриархом, а царь – иное. Если мы наследника престола из лап большевистских вырвем, у Белой гвардии, как Солоневич говорил, флаг и символ будет. И тогда, глядишь… |