Онлайн книга «Преддверие II»
|
Обида! Страшная чёрная птица с острым клювом и цепкими когтями! Ничего мне уже не надо, я ни во что не верю, Зарих, ты слишком долго не приходил! Ты и сейчас меня не любишь, тебе меня просто жаль. Да пусть я потом погибну и мой ребёнок погибнет вместе со мной, пусть я буду потом выть и кусать локти, но хоть раз в жизни хлопнуть дверью! — Пусти! Ничего же не получится! Ничего! Он уже понял. Он отпустил. — И деньги мне твои не нужны, – сказала я дрожащим голосом, – обойдусь как-нибудь. — Та-ак, – усмехнулся он, – кажется, прекрасная дама меня отвергла? — А ты не веришь, что такое может быть? — Не сходи с ума, Жанет. Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Ты ведёшь себя как триморская царица. Он провожал меня усталым и насмешливым взглядом. Он не принимал меня всерьёз: ни мою обиду, ни мою любовь, ни мою гордость. — Иди, бог с тобой. В темноте коридора я опомнилась, меня как будто завернули в холодную мокрую простыню. «Что же я наделала?!» Впрочем, возвращаться назад было уже ни к чему. «Вот и всё, вот и всё…» – стучало у меня в голове в такт шагам. Других мыслей не было. Гертруда только покачала головой, когда я вошла, но ни о чём не спросила. Я долго, почти всю ночь, лежала без сна, крутилась на жёсткой кровати и мяла подушку. Проснулась потом поздно и каким-то шестым чувством поняла, что Зарих уже далеко. Его нет и больше не будет или меня не будет. В любом случае мы с ним больше никогда не встретимся. — Встала? Гертруда сидела за столом и штопала чулок. Перед ней в медном бидоне стоял огромный букет роз, запах от них доходил даже до моего тёмного угла. — Откуда это?! — Это тебе. — Мне? — И кошелёк тебе. Я уже дала Гретте один дорлин, чтобы молока купила и сметаны. Я подошла босиком, наклонилась над букетом, проклиная себя, бестолковую заносчивую дуру, ненавидя себя и презирая. Неужели так трудно было просто улыбнуться и обнять его? И любить его, ничего взамен не требуя, и сказать, что я буду ждать его, куда бы и насколько бы он ни уехал! Розы от моего дыхания очень быстро превратились в жалкий засохший веник. Такое уже было однажды. — Я проклята Богом, – сказала я обмершей от испуга Гертруде. – Даже цветы меня не выносят… * * * В окне у Лесли тускло горел свет. Я осторожно поднялась к нему на чердак и постучала. — Открыто, – крикнул он, как всегда. Я его не видела сто лет! Я прижималась к нему и цеплялась за него руками, как утопающий за последнюю соломинку. Обними меня, Лесли! Как хочешь: как младшего брата, как собаку, как любую божью тварь! Только обними меня, только погладь меня и пожалей, только сними этот непосильный камень с моего сердца! — Где ты был, Лесли? Где ты был так долго? — О! Да тебе совсем плохо! — Ну где ты был?! — Да везде… Садись, успокойся… Чай будешь? Я сбивчиво и беспорядочно рассказала ему то, что узнала когда-то от Зариха, и то, какие сама из этого сделала выводы. Лесли слушал внимательно, не перебивал, только хмурился всё больше и подливал мне в чашку кипяток. — А розы опять завяли, – закончила я, – как в тот раз. Странно, правда? — Это он тебе прислал? Я почувствовала, что краснею. — Мне кажется, да. Кошелёк-то его. — Он тебя любит, значит, розы прислал настоящие, – спокойно рассуждал Лесли. – А это значит, дело в тебе, моя радость. |