Онлайн книга «Преддверие II»
|
— Значит… вы не всегда говорите, что велено? — Веста, – вздохнул он, – ты-то хоть не считай меня болваном… Дорога сворачивала на болота. Я пошла вперёд. * * * Первым же дождём с меня смыло весь грим. Я была к этому готова и не собиралась отрицать, что я ведьма. Пусть думают что хотят, лишь бы не догадались о чёрной птице. Удивился, впрочем, только Леонард. Конрад меня уже видел, Лаиса знала давно, а Корнелия и так не сомневалась, что я колдунья или другая нечистая сила. Леонард допятился до сосны, в которую упёрся лопатками. Он смотрел на меня со страхом и подозрением. Я поняла, что он тоже никогда уже не будет относиться ко мне по-прежнему, как Конрад, который стал сух со мной и сдержан. Он тоже не простит мне многолетнего обмана. — Прошу тебя, Лео, – сказала я, – не пугайся, разве я когда-нибудь сделала тебе что-то плохое? — Не подходи ко мне, – сказал он торопливо. – Ты не Веста, ты оборотень! — Я Веста! — Я сказал: не подходи ко мне! Теперь попятилась я. Леонард реагировал ещё острее, чем Конрад, наверное, потому, что был младшим и больше всех любил сидеть у меня на коленях. Лаиса подскочила к нам неожиданно. — Как вам не стыдно?! – возмущённо высказала она Леонарду, а заодно и Конраду, безразлично стоящему рядом. – Вы радоваться должны, что она такая молодая и красивая! А вам подавай вашу старуху! Веста, они просто не любят тебя! Они только себя любят и свои детские капризы! — Помолчи, – хмуро сказал ей Конрад и добавил презрительно, – кукла. Когда-то я восхищалась им, но, видно, в мире не бывает совершенства. Мне хотелось заклевать его сейчас, как букашку. — Это ты помолчи, – сказала я с тихой яростью. – Ты сам-то давно ли с Кренгра? Или ты забыл, что такое рабство? — Веста! — Да ты должен ненавидеть его всеми силами души, а не подпевать рабовладельцам! Кого ты послушал? Какого-то надменного врача, который и нас-то за людей не считает! Или мало тебя били? Мало продавали? Мало называли тупой скотиной, способной только размахивать мечом?! Конрад молчал, его трясло, но он не двигался с места, чтоб остановить меня, только смотрел не то с бешенством, не то с ужасом. С мокрых волос его на лицо стекали капли воды. Я замолчала. Леонард, ничего не понимая, крутил головой. Лаиса прижималась ко мне. Веторио под тентом разводил костёр. — Идите сушиться, – позвал он, – а то передерётесь. Пока сушились, сварили кашу и чай. За это время почти никто не проронил ни слова, только Веторио пел себе под нос свои любимые «Муки любви» и делал вид, что всё в порядке. Всё получалось совсем не так, как я мечтала! Дорога началась со ссор и недомолвок, с обид и ярости. Мы все были слишком разные. Ничего с этим было не поделать. Впрочем, на четвёртый-пятый день болота вытравили из нас эту разницу. Измученные, по пояс пропитанные бурой слякотью и уже не помышляющие сушиться, искусанные кровожадными комарами, продрогшие, еле передвигая ноги и шевеля языком, мы забыли, кто мы и откуда, помнили только, куда идём. На шестой день, когда под вечер мы выбрались на сухой перешеек для ночёвки, я не нашла своей отметки. Когда-то это должно было случиться, и это случилось. Мы заблудились. Бароны ставили палатку, Лаиса разбирала мешки, Корнелия лежала прямо на земле, не в силах пошевелиться, ей, бедняжке, приходилось труднее всех. Веторио рубил сушняк для костра, благо на болоте его было полно. Я подошла к нему, чавкая жижей в сапогах, которую не удосужилась ещё вылить. |