Онлайн книга «Преддверие I»
|
Мальчишка продолжал улыбаться, но он прекрасно понял, что король не шутит. Он отвесил мне глубокий поклон и спросил, позволю ли я поцеловать свою царственную руку. Я позволил. Его губы обожгли меня даже сквозь перчатку. Следующим потенциальным врагом был Эсхильо Навский, которому я буквально перешёл дорогу. Он мог бы стать принцем, а потом и королём, не объявись внезапно какой-то наследник. Я почти ничего не слышал о нём, служа в охране, только то, что сыночек герцога обитает в столице и тянет из отца денежки. Опасным он мне не показался. Скорее ленивым и сытым. И равнодушным ко всему, кроме удовольствий. Он был молод, слегка упитан, со вкусом одет, держался с достоинством, но так устало, как будто за плечами у него долгая трудная жизнь. Эсхильо сказал что-то длинное и учтивое, соблюдая этикет и прекрасно владея этим искусством, но я им не владел, да и представить не мог, что кого-то могло осчастливить моё присутствие, поэтому просто промолчал. Потом была его сестра Норелла, особа весьма некрасивая, но так тщательно накрашенная и так прекрасно одетая, что выглядела ослепительно. Я был восхищён не столько ею, сколько её искусством скрывать свои недостатки. И свои мысли. Норелла сдержанно произнесла какую-то светскую любезность и ушла, даже не взглянув на меня как следует, хотя я рассматривал её в упор. — Умна, – полушёпотом комментировал король, когда она отошла, – и, как ни странно, порядочна. Жаль, что Бог красоты не дал. — А мне понравилась. — Тебе понравилось её платье. Ты просто не видел ещё красивых женщин. Я хотел сказать ему, что видел Гринцинию Гальма, но вспомнил, что поклялся молчать о ней. — Вы, оказывается, ценитель женской красоты, отец? — А как ты думал? Я думал, что он аскет во всём. И от меня того же добивается. — Вы правы, я не особенно понимаю в женской красоте. — Вот это напрасно. Нельзя быть неразборчивым. Тем более теперь, когда ты наследник. Потом были лица, лица, лица, согнутые спины, сладкие улыбки, юбки, шелестящие в реверансе, любопытные и осторожные взгляды. Я даже при желании не смог бы всех запомнить, но у меня и желания такого не было. За столом по левую руку от короля сидел Эсхильо Навский, а по правую руку от меня всё та же Норелла. В профиль она и в самом деле была некрасива: длинный нос с горбинкой, губы тонкие, подбородок острый, тёмные узкие глаза всё время опущены к тарелке. Я даже не пытался с ней заговорить, чувствуя между ней и собой какую-то ледяную стену. Да и вообще я чувствовал себя в полной изоляции, единственной отдушиной был отец да, пожалуй, Сетвин. Если бы мы сейчас оказались с ним вдвоём, я бы уже не вспомнил, что он мне не нравится. Я уныло жевал и ждал, когда же наконец можно будет встать. После застолья по распорядку следовали танцы. Медленные и торжественные. Как я потом узнал, в присутствии короля других себе двор не позволял. Кавалеры скучно и добросовестно водили по залу напыщенных дам, те ритмично приседали и обмахивались веерами в такт музыке. Я устал сидеть и прогуливался между колонн, вяло присматриваясь к окружающим. Интерес мой был от скуки. Меня избегали, обходили стороной как прокажённого, но издалека с любопытством рассматривали, точно заморского крокодила. Я не испытывал от этого ни малейшего удовольствия и гадал, кто же первый осмелится со мной заговорить. Я снова вспомнил Сетвина и оценил наконец его смелость. Он мне нравился всё больше. |