Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
Его глаза прямо горят предвкушением. — Это, конечно, против всяких правил, незаконное проникновение и всё такое. – Он нетерпеливо отбрасывает локон со лба. – Но какая разница? Не пойман – не вор. Мила дёргается. На одно бесконечно долгое мгновение ей кажется, что он сказал это специально. Что он что-то знает. Не пойман – не вор. Но она не видела его раньше. На базарной площади было слишком много людей. Он не мог заметить, как она воровала, узнать её. Нет. Не важно. — А хочешь… – начинает он, хитро глядя на Милу. Она не даёт ему договорить – отталкивает с дороги и ускоряет шаг. — Грубо! Мила не реагирует. Её взбалмошный новый знакомый прав в одном, и это единственное, что сейчас имеет значение. Их нахождение здесь незаконно. И лучше обозначить своё присутствие как можно скорее. В Потешную ночь на улицу их не выставят, а она сможет предложить щедрую плату за то, чтобы наутро кукольники не обратились к ягинцам. — Я не буду за тобой бегать! – Его голос впервые за время знакомства звучит по-настоящему недовольно. Но ей всё равно. Петя не собирается никого искать. И не собирался – теперь это очевидно. Он пришёл сюда развлекаться. Нарушил правила города веселья ради. И ей стоит держаться от него подальше. Мила сворачивает за угол и… оказывается в кромешном мраке. «Что за чёрт?!» Она оборачивается и застывает. Воздух застревает у неё в горле. Потому что позади тоже – одна лишь темнота, такая сплошная, словно Миле выкололи глаза. Она делает шаг назад. Затем ещё один. Ком, вставший в горле, мешает нормально дышать. — Петя? Он не отвечает. Мила вытягивает руки в стороны, находит пальцами тканевые занавеси. Мила слышит их шелест – его и скрип раскачивающихся ламп, а больше ничто не нарушает поглотившую коридор тишину. Если светильники по-прежнему здесь, то почему больше не горят? Если Петя остался у неё за спиной – почему молчит? Она сердится и стискивает зубы: она ведьма, в конце-то концов. Ничьи глупые шутки не заставят её потерять голову – по крайней мере так она пытается себе внушить. Мила шепчет простенький заговор, призывая свет. И тот крошечным шариком скапливается у неё на ладони. Она снова видит и красные-зелёные-жёлтые выцветшие полосы, и убегающий вдаль коридор, и висящие друг за другом лампы. Тени неохотно отползают, когда Мила поднимает руку. «Как странно», – думает она, глядя по сторонам. Здесь нет никаких поворотов – ни впереди, ни позади. Только бесконечный прямой ход, оба конца которого теряются в темноте. Мила садится на корточки, поднимает край занавески и пролезает под ней. Вот так, ничего сложного. Выпрямившись, она снова осматривается, и сердце пропускает удар. То же самое – она видит всё то же самое. Такой же бесконечный коридор, расходящийся в обе стороны: нет ни развилки, ни поворота. По коже бегут мурашки. — Не смешно, – шепчет Мила. Свет на ладони моргает. «Ты неусидчивая, – говорила пестунья Радислава. – Сосредоточься! Волшбе требуется постоянное внимание». Но Мила не может сосредоточиться, когда всё тело деревенеет от страха. Свет гаснет. И всё становится в сотню раз хуже. Она в панике перебирает пальцами в воздухе. Световой шарик то появляется, то снова исчезает. В одну из этих вспышек она вдруг замечает силуэт за тканевой стеной. А когда у неё, наконец, получается на мгновение вернуть свет, впереди виднеется только неподвижная гладь выцветшей ткани. А затем Волшба вдруг подводит её окончательно. Свет пропадает совсем. |