Онлайн книга «Любимая кукла Тодда Эддерли»
|
Филип пришел в церковь ранним утром, когда до церемонии прощания оставалось не меньше двух часов. — Пожалуйста, – умолял он, – позвольте мне присутствовать. Иезекииль поджал губы и сказал твердое «нет», после чего Филип не раздумывая опустился перед ним на колени. — Эта девочка задыхалась, – говорил доктор, не скрывая слез. – А я держал ее в своих руках и не мог ничего сделать. Он цепко схватил ладонь епископа и, поцеловав ее, прижал к груди. — Я молю вас, Преподобный, позвольте мне проводить это дитя. Иезекииль с усилием освободил руку. Что-то содрогнулось внутри него, и он поднял взгляд, в очередной раз прося Господа помочь принять решение. Он стоял так несколько минут, размышляя, может ли позволить человеку, связанному с чем-то нечистым, присутствовать в Божьем доме. — Хорошо, – сказал Иезекииль, наконец опустив голову и столкнувшись с умоляющим взглядом. – Вы можете сесть у входа. Осознав, что его долгое молчание заставляло прихожан нервничать в ожидании, епископ прервал свои воспоминания и начал прощальную речь. Она была обычной – такой, какую он говорил множество раз, и была прочитана скорее не с целью успокоить горюющих, а лишь для того, чтобы исполнить свой долг. Когда он закончил, несколько мужчин подошли к гробу и, подняв его, начали медленный путь к выходу. Остальные люди встали со своих мест, чтобы вслед за ними пойти на кладбище. Обычно после прощальной речи Иезекииль оставался на месте и, не взаимодействуя больше ни с кем, дожидался, пока церковь останется пустой. Но безутешные рыдания миссис Парсон заставили его в этот раз поступить по-другому. Продвигаясь через расступающуюся перед ним толпу, епископ наконец достиг медленно бредущих родителей покойной. Встав перед ними, он призвал их остановиться. Супруги взглянули на него с непониманием и надеждой. Мистер Парсон, в отличие от жены, держался стойко и за время, проведенное внутри церкви, не проронил ни одной слезы. Однако его покрасневшие и опухшие веки выдавали, что он старательно держал себя в руках только на виду у людей. Иезекииль положил морщинистую ладонь на запястье мужчины, а пальцами второй руки коснулся плеча миссис Парсон. — Вы не раз просили Господа, чтобы он даровал Эшли здоровье, – начал он, искренне надеясь, что сказанное им поможет паре принять утрату. – И он услышал ваши молитвы. Там, под его опекой, она больше не почувствует боли и станет в разы счастливее, чем могла быть здесь. – Он недолго помолчал, переводя взгляд с мужчины на женщину. – Позвольте своей девочке оказаться в лучшем мире, не держите ее душу на грешной земле. Они, конечно, поблагодарили его, однако было видно, что слова епископа рассеялись в воздухе без шанса стать услышанными. Иезекииль коротко кивнул супругам Парсон и поспешил уйти прочь. Он думал о том, что его попытка помочь оказалась нелепой. Нужно было довериться многолетнему опыту: хотя бы немного облегчить поселившуюся в сердце скорбь способно только время. И отчего он внезапно сделался таким наивным? Между тем толпа приближалась к кладбищу. Доктор Вуд шел за гробом в числе самых первых. Он не переставал смотреть внутрь и просить у Эшли прощения. Мысленно – так, словно она, превратившись в бестелесный дух, могла проникнуть в его голову и услышать крутящиеся в ней слова. |