Онлайн книга «Ложь орхидеи»
|
А нечего трогать что ни попадя. Я уже хотела положить крест туда, где он лежал, и нагнулась, светя себе телефоном. От удара соскользнувшего распятия от стены отошел плинтус. Образовалась щель, в которой зияла пустота. — Посмотри! – дрожащим голосом позвала я. Альфредо склонился у меня над плечом. Мы оба встали на колени, пытаясь поглубже осветить дыру между кирпичами. Это было похоже на тайник. Альфредо сунул туда руку. 4 — Это еще что? Бессмысленный вопрос выражал наше нервное напряжение. Рука Альфредо вытащила из тайника пачку конвертов, перетянутых желтой резинкой. И пачка была там не единственной. Десятки одинаковых белых конвертов. Время их пощадило: они лишь слегка пожелтели по краям. Все запечатаны, нигде никаких имен и адресов. Эти письма никто отправлять не собирался. Я пригляделась, и у меня перехватило дыхание. На каждом конверте была наклеена марка за семьдесят семь центов с изображением одинаково улыбающихся жутковатых танцовщиц. Часть девятая Секрет Беатриче К 1 Мысль о том, что анонимное послание, настигшее меня в рыбацкой деревушке, пришло из этого царства смерти, потрясала. Марка неоспоримо связывала меня с красным домом, а заодно доказывала, что письмо прислала не я. Альфредо же назвал это совпадением. Хотела бы я с ним согласиться. Куда приятнее думать, что я собственноручно устроила себе это приключение, чем признать иррациональность происходящего. Домой мы вернулись под вечер. О марке он говорить не хотел. Я заметила, что, обращаясь ко мне, Альфредо всякий раз запинается, не зная, как меня называть, Лидией или Викторией. Рассказ про Ника, должно быть, произвел впечатление: Альфредо начал соблюдать дистанцию. Оставалось надеяться, что моя история не вбила между нами клин. Альфредо не был Ником и не должен был платить за все, что тот натворил. Высадив меня перед домом, Альфредо помчался за Гретой, пообещав не задерживаться. Для него самого это было важно. Он всегда старался возвращаться домой до темноты. Не знаю, что такого в ночах Назарета и почему по вечерам лучше сидеть дома, но одной попытки нарушить это правило мне хватило. «Спасайся». Короче, урок я усвоила: ни шагу за порог после заката, ни-ни. Из окна гостиной я видела, как он развернулся и уехал. По небу ползли тяжелые тучи. Я уселась у погашенного камина и закурила, выдувая серые струйки в дымоход. Я собиралась тут же распечатать найденные письма, но Альфредо воспротивился. Мне хотелось проверить, означают ли что-нибудь эти марки, а он сказал, что теперь этим займутся карабинеры. Письма могли пролить новый свет на дело семьи К., их следует рассматривать как новые улики. Мол, плохо уже то, что мы самовольно извлекли письма из тайника, не обратившись в полицию. Он сообщит о находке куда следует, а заодно попытается облегчить нашу печальную участь правонарушителей, вломившихся в чужой дом и устроивших там шмон. Я подозревала, что за рвением законопослушного гражданина скрывается банальный страх. Чем не предлог избежать столкновения с правдой, которая может открыться в письмах? Все возражения и напоминания о журналистском долге, обязывающем его провести расследование, не помогли. Куда там, он и слушать не захотел. По дороге домой мы почти не разговаривали. Это была наша первая ссора. |