Онлайн книга «Рюрик. Сын Годолюба»
|
Впрочем, судьба Хродгейра совершенно не волновала Клака. Свое слово он сдержал – а уж там пусть крутится, как может… Куда важнее для ярла был Рюрик – но насчет Рюрика Славомир ответил вполне доходчиво: сын Годолюба должен оставаться со своим народом. А уж верховный князь ободритов сумеет и сам зачать собственных наследников… Действительно, куда уж яснее? Самый младший из сынов Вышана крепко ухватился за власть, не желая кому-либо ее уступать и с кем-либо ее делить. Это не Рада, видевшая в племяннике исключительно родную кровь и ребенка, забота о котором целиком легла на ее плечи. Нет – это, прежде всего, верховный князь, видящий в наследниках старших братьев угрозу своему правлению! И своим сыновьям, коли те народятся. Ну что же – сам Харальд в душе лишь обрадовался ответу Славомира. Ибо Рюрик стал для Ворона настоящей отдушиной, единственным лучиком света в море хлынувшей на Клака тоски! И потому ярл проводил с мальчишкой очень много времени, позволяя себе дурачиться и забываться в играх с племянником Рады, порой проводя с ним целый день… В душе Харальд давно уже считал его собственным племянником. Правда, к отношениям «отец – приемный сын» они все же не пришли, хотя Рюрик и пытался называть Клака «тятей» какое-то время. Но в памяти ярла слишком глубоко запечатлелось видение безвольно болтающегося в петле Годолюба в его добротном шлеме с позолоченным гребнем… И, осознавая свою невольную причастность к гибели храброго конунга, Ворон просил называть себя лишь дядей. Так у них с Рюриком и повелось – племянник и дядя. Хотя, в сущности, с удовольствием возившийся с мальчонкой Харальд, самолично выстругал ему легкий деревянный меч, а затем смастерил Рюрику и крошечный щит, и даже лук. Харальд, неизменно поддававшийся мальчику в играх и оберегающий его, практически заменил Рюрику отца. В общем-то, Рада была частично права, Ворон сумел полюбить ребенка, коего в душе все-таки считал своим. Но вот иную женщину… Нет, иногда кто-то из наложниц согревал ложе Харальда, когда последнему становилось уже совсем невмоготу. Но даже легкого подобия той душевной близости, что дарила ему Рада, ярл не испытывал! Что же касается страстного желания «последовать» за любимой… То священники, для которых Харальд действительно сумел выбить безопасный пропуск в Хедебю, доходчиво объяснили Ворону непреложную истину – наложить на себя руки в христианстве есть смертный грех. Что Господь призовет человека к себе, когда это будет действительно нужно, что жизнь дается людям, чтобы каждый из них мог своими деяниями и покаянием заслужить Царство Небесное… Но самоубийце в него никак не попасть! Все, что они говорили, было слишком далеко от понимания ярла, главным устремлением которого являлась встреча с Радой – пусть и за рубежом земной жизни. Правда, смущенный ее последними словами о жертве истинного Бога за людей – и тех кровавых жертвах, что даны приносят своим лжебогам, Харальд все же был готов креститься… Однако последнему яростно воспротивился Ануло, едва-едва разрешивший «жрецам распятого Бога» всего-то один раз посетить Хедебю. Он пообещал среднему брату, что повелит казнить всех христиан эмпория, если кто из них посмеет обратить Клака в свою веру! И Ворон отступился, уверенный в том, что Рада бы не одобрила такую жертву во имя их новой встречи… Однако в душе Харальда поселилась странная уверенность, что придет время – и он все же окунется в крестильную купель. |