Онлайн книга «Рюрик. Сын Годолюба»
|
Есть за столом и вареная репа, и свежий лук, и масло – и хмельной мед, и пиво, и крепкая брага! Хродгейр более всего любит мед – но уж больно тот коварен; голова вроде свежая, а руки и ноги не слушаются. Между тем Жадному сегодня очень нужна крепкая рука… Стоит также добавить, что даны редко берут с собой на пир оружие – уж тем более на пир конунга! Это и неуважение к нему, да и вызов – а потому секиры иль скрамасаксы остаются дома или же сдаются перед входом в Хлейдр. Есть, впрочем, и иная причина отсутствия оружия на пиру, ибо какой пир может обойтись без доброй драки! Но одно дело, когда хольды машут кулаками – и совсем другое, когда под руку попадется верный клинок или добрая секира… Тогда захмелевший воин способен убить не только верного соратника, но даже родного брата – просто потому, что пьяная голова толком не соображает, а телом управляют инстинкты бывалых рубак! Правда, на высоких каменных стенах (велик пиршественный зал, рассчитанный аж на две сотни воинов, и возведен из камня!) развешено достаточно оружия, добытого данами в походах. Стоит добавить – лучшего оружия разбитых ими врагов! Но в том-то и дело, что закреплено оно достаточно высоко, чтобы его можно было вот так вот запросто схватить в руку… Нет, чтобы завладеть им, требуется придвинуть к стене длинную лавку – но незамеченным этого не осуществить. Впрочем, у Жадного есть своя задумка – осталось лишь воплотить ее в жизнь, дождавшись нужного часа… Хродгейр невольно бросил нетерпеливый взгляд в сторону конунга, чей стол стоит на возвышении и развернут поперек столов хирда, тянущихся вдоль боковых стен Хлейдра. Что же… Гудфред Сигфредсон весел и беспечен, в русой бороде его застряли остатки еды, а на губах играет довольная улыбка, хорошо заметная в отблесках пламени большого очага. Конунг – к слову, весьма крепкий телом, рослый муж, едва-едва переваливший рубеж мужской зрелости – что-то оживленно обсуждает с приглашенными к его столу херсирами и ярлами… Но неожиданно он повернул голову в сторону Хродгейра, словно почуяв его взгляд! И Жадный не удержался, поспешно отвел глаза… Возникло странное чувство, что Сигфредсон словно бы догадался, почуял задуманное хольдом зло! Но нет – конунг очевидно умен, но вряд ли может прочесть мысли Жадного… Впрочем, не стоит забывать, что Гудфред и сам крепко недолюбливает посмевшего воспротивиться ему хольда, и не упускает возможность уколоть последнего какой-нибудь хитрой издевкой! Вот и сейчас конунг поднялся с резного трона, вскинув руку с наполненным хмельным медом рогом. Все хирдманы замолкли, развернулись в сторону боевого вождя, включая и Хродгейра – и тот вновь ощутил на себе взгляд Гудфреда, улыбка которого стала лишь шире и глумливее… Не сводя глаз с Жадного, конунг зычно воскликнул: — Я поднимаю этот рог за своих верных хирдманов и хольдов! За тех, кто стоит подле меня в единой стене щитов, кто закрывает в бою собственным телом… За тех, кто не жалует добычи сверх той меры, что определил вам сам конунг – и не смеет обличить того в жадности, когда Гудфред Сигфредсон возводит великий Даневирке! Сколь! — Ско-о-о-оль!!! Хродгейр, закипая от гнева, все же выдержал взгляд вождя – ясно давшего понять, что сам Жадный явно лишний на этом пиру… Да и в хирде конунга лишний! Но, отворачиваясь от Гудфреда, он заметил едкую ухмылку уже на губах Эйрика – и не смог смолчать: |