Онлайн книга «Позовите Малену. Ей доверяли жизнь»
|
Выполнив поручение матери, Роза снова села рядом с теткой Ноннорой, которая, стиснув четки в скрюченных артритом пальцах, хрипло шептала: — Святая Анна, покровительница матерей и тяжелых родов, услышь мою смиренную молитву… Тем временем тело роженицы сотряслось от нового спазма. Лучия раскрыла рот, и лицо ее исказилось гримасой боли. Она принялась тужиться и кричать с такой силой, будто больше не могла сдерживаться, и теперь все ее существо подчинялось одному лишь неудержимому порыву – отдаться потуге целиком. Когда она переводила дыхание, воздух, входивший в ее легкие, казался уже не кухонным: он был чище и невесомее, словно из другого мира. Не сводя глаз с роженицы, Роза вздрагивала от каждого крика, который, казалось, пронзал ее насквозь. Она из последних сил заставляла себя сосредоточиться на голосе старухи. Тетка Ноннора молилась за Лучию и за всех других рожениц, за роды, что прошли благополучно, и за женщин, которые их не пережили, – как ее собственная дочь, мать Лучии, – за детей, которым не суждено было вырасти, и за все то, что могло произойти в эти таинственные мгновения. — Тужься! Ну же, тужься изо всех сил! – подбадривала Малена, стараясь не выдать своего волнения. Роза не чуяла рук и ног от усталости, и время, которое потребовалось, чтобы второй ребенок Лучии появился на свет, показалось ей бесконечным. Зато малыш тотчас закричал во все горло – Малене даже не пришлось переворачивать его вниз головой и шлепать по попке. Со знанием дела она перевязала пуповину нитью, а затем, под неотрывными взглядами дочери и тетки Нонноры, быстрым почти автоматическим движением перерезала ее леппой[1], которую вытащила из кармана юбки. Прежде чем пустить ее в ход, Малена несколько раз провела лезвием над огнем. Конец пуповины она присыпала остывшей золой. — С ним все хорошо? – спросила Лучия таким голосом, что было понятно: больше всего на свете ей сейчас хочется закрыть глаза и забыться. Но прежде ей не терпелось увидеть ребенка и взять его на руки. Малена не ответила. Она растирала новорожденного теплым маслом, осторожно потягивая за ручки и ножки, проверяя, не случилось ли вывихов при рождении. Затем вытерла розовое пухлое личико малыша, который все это время не переставал кричать, и завернула его в прогретые у огня пеленки. — Скажи, Малена, он здоровенький? — У тебя мальчик. Сама слышишь, как горланит. Здоров как бычок, – ответила она коротко. Голос новорожденного, полный жажды жизни, был красноречивее любых слов. Молодую мать знобило, несмотря на одеяла и тепло огня. Малена положила новорожденного ей на руки, с левой стороны, прямо к сердцу. В полумраке Роза видела, как Лучия вглядывается в личико ребенка. Едва их трепещущие тела коснулись друг друга, оба словно успокоились, и Роза, вздохнув, тоже обмякла на табурете, чувствуя, как расслабляются напряженные мышцы. — Ты погляди на него – не успел родиться, а уже такой вертлявый! Все-то он знает, все-то умеет. Чудо, да и только, – пробормотала тетка Ноннора, указывая на малыша, который сначала ткнулся губами в материнскую грудь, потом быстро отыскал сосок и принялся жадно причмокивать, пока не уснул. Присев на корточки перед Лучией, Малена с покрасневшими от дыма и усталости глазами дожидалась, пока выйдет плацента. Роза наблюдала, как мать проверяет, вышла ли та целиком и не осталось ли чего внутри, и лишь убедившись, что все в порядке, положила плаценту у очага. |