Онлайн книга «Рождество взаперти»
|
— Теряете хватку, – хмыкнул Макабэ. Мне показалось, что ответ редактора ему понравился. Даже подумалось: может, писатель просто капризничает, потому что с творчеством не ладится? Глава 2. Санта-Клаус в буром 1 После трапезы мы переместились в соседствующую с обеденным залом гостиную площадью татами в двадцать, оснащенную барной стойкой. За ней Сатико разбавляла крепкий алкоголь содовой, а Исимати мастерил коктейли, потряхивая шейкером. В студенчестве он подрабатывал барменом и с тех пор не растерял навыков. Фоном играли мои любимые «Гольдберг-вариации» – дивная фортепианная колыбельная, которую Бах написал для страдающего от бессонницы графа Кейзерлинга. — Это же Гленн Гульд, да? – спросил Химура (должен сказать, что особую манеру исполнения «Гольдберг-вариаций» Гульдом и я могу узнать с первых нот). — Да, – кивнула Сатико. – Кодзи особенно любит эту запись… О, а вот и он! Кодзи появился в дверях вместе с Махо. Он остановился перед нами и коротко поклонился со словами: «Добрый вечер. Рад вас видеть». Подростки быстро меняются. Белое, чистое лицо Кодзи еще сохраняло детскую мягкость черт, но подбородок уже приобрел мужественную угловатость, да и в плечах парень стал шире. — Я помню, вам тоже нравится эта композиция, Элис. Мы как-то встречались на концерте, и вы упоминали, что «Вариации» для вас неотъемлемая часть проводов старого года. В этом вы тоже ходили ее слушать? Так же, как «Девятую симфонию» Бетховена, «Гольдберг-вариации» Баха в Японии почему-то часто исполняют на концертах в канун Нового года, поэтому я ежегодно хожу насладиться ими в середине декабря. Приятно забыть о царящем на дворе пронизывающем холоде под звонкие переливы клавесина. Вот на «Девятую симфонию» я не хожу. Для конца года она слишком тяжелая, громогласная и звучит для меня так, словно сонм напористых голосов призывает к грандиозной новогодней уборке… Да простит меня Бетховен. — Химура, кстати, фанат Гульда. – С этими словами я представил друга. В глазах Кодзи сверкнула искра интереса. Думаю, его заинтересовала не необычная профессия Химуры, а его любовь к Гульду. — Значит, фанатеете по Гульду? Совсем как Ганнибал Лектер, – заметил Исимати из-за стойки. Махо просияла. — Вы про героя «Молчания ягнят»? Я его поклонница! Химура, говорите, и вы тоже? – восхитилась она. Поклонница гениального убийцы, значит… Впрочем, как персонаж, Ганнибал Лектер действительно прекрасно выписан. — А тебе эта запись не кажется странной? – вдруг понизила голос Махо. – В ней слышится жуткий голос… Будто временами кто-то едва слышно подпевает… Уж не решила ли она, что на запись попал глас с того света? — Это голос Гульда, – объяснил Кодзи и принялся увлеченно рассказывать об умершем всего в пятьдесят лет эксцентричном пианисте-гении, который провозгласил гибель культуры концертов и сосредоточил карьеру на записи пластинок. — Присаживайтесь, что же вы на ногах. Я усадил на диван напротив Кодзи с Махо. Сидя рядышком, плечом к плечу, они очень славно смотрелись вместе – совсем как дружная парочка. — Угощайтесь, молодежь. – Исимати поставил перед подростками по стакану апельсинового сока. — Спасибо. Вы очень добры. – Махо улыбнулась и изобразила аплодисменты. Кодзи поблагодарил мужчину вежливым кивком. |