Онлайн книга «Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки»
|
Я почувствовала, как к горлу подступает ком, и слегка себя ущипнула – нужно взять себя в руки. Рядом со мной тихо всхлипнула Катя, и я успокаивающе похлопала её по плечу. Директор начал свою речь, а Мухён переводил. Говорил он отрывисто и сухо, чеканя каждое слово в предложениях. Он сказал, что группа новоприбывших товарищей нарушила правила и была арестована военными. Директор, первым услышавший об этом, сразу приехал им на подмогу и в результате долгих переговоров добился их освобождения. Однако он был крайне разочарован нашим поведением и не ожидал, что мы так подорвём его доверие. Его слова хлыстом ударили по сердцу, и на глаза выступили слёзы – частично от обиды и несправедливости, а также от боли, которую причинила его холодно сказанная последняя фраза. Несколько раз я попыталась поймать его взгляд (что обычно не составляло труда), однако он, словно специально, глядел в одну точку и избегал смотреть в мою сторону. — Подобное поведение предполагает наказание, – продолжил он. – За всеми правилами следует уважение, и если правила нарушаются, то это не должно быть оставлено без внимания. Мы затаили дыхание и в ужасе ждали следующей фразы. — Отныне вы будете на домашнем аресте. Вам запрещено выходить куда бы то ни было без сопровождения. Единственный маршрут, по которому вы можете ходить одни, – это до университета и обратно. Я безуспешно пыталась сдержать злость на новоприбывших. Они приехали в нашу старательно построенную и заслуженную идиллию и абсолютно всё испортили – в первые же сутки своего пребывания на чужой территории! Теперь корейская сторона в нас разочаровалась, а за проступок, совершённый не конкретно нами, наказали всех. Директор закончил свою речь и, резко развернувшись, ушёл, не поднимая глаз. Мухён, бросив нам на прощание извиняющийся взгляд, побежал за ним. Не такого конца я ожидала от нашей поездки, местами походившей на сказку, происходившей не наяву. Неужели теперь всё будет по-другому? С такими мыслями я лежала без сна в ту ночь, а подушка грустно блестела от капающих на неё слёз. Часть 14. О колдобинах и танцах В следующие полторы недели над общежитием для студентов-иностранцев повисла тишина. Почти всё время мы сидели взаперти, и единственными нашими вылазками стали походы на пары и в ресторан через дорогу, где мы иногда ужинали вместе с Мухёном. Запрет на прогулки и поездки переживали тяжело все, кроме новых студентов. Им всё казалось нипочём, и они без вопросов сидели в общежитии и не выказывали желания куда-либо ехать. Мухён выглядел немного виноватым, что всё так получилось, и старался подбадривать нас, как мог. Как никто, он понимал, что мы не имеем отношения к этому проступку, и вынуждены отбывать не самое честное коллективное наказание. Директора мы стали видеть немного реже. Он иногда приходил к нам на этаж под предлогом проведать Мухёна, однако мне показалось, что на деле он сам не рад такому повороту событий, только умело это скрывает. Я не злилась на директора за его решение: он был частью руководства, и я была уверена, что его начальство не стало бы разбираться, какая часть группы виновата, а какая – нет. Для них все мы не более чем студенты-иностранцы, приехавшие из России. После череды бессобытийных дней Мухён сказал, что директор предложил свозить нас в пиццерию, и мы поехали на присланном автобусе, чтобы поесть лучшую пиццу и гамбургеры в городе. Это оказалось действительно очень вкусно и изрядно подняло всем настроение, несмотря на то, что вылазка была непродолжительной. |