Онлайн книга «Бывшие. Спаси моего сына»
|
— Ему и не надо иметь отношение к медицине. Руководить по-прежнему буду я. Фролов займется финансовыми вопросами, вложениями, выведет клинику на новый уровень. Мы станем лучшими. Расширимся. Это перспектива роста. — Вы себя слышите? – голос звенит от злости. – Это предательство! После всего, что для вас сделал профессор? Из какой чернухи вас вытянул! Он из вас человека сделал! И вот ваша плата? Так да? О каких еще перспективах вы мне тут заливаете? – сжимаю кулаки. Так хочется взять его за полу халата и со всей дури встряхнуть. Только это делу не поможет. — У меня нет выбора. Он меня прижал к стенке, - тихо пищит. – Милана… Алексеевна, был бы у меня хоть один вариант… там серьезные люди… Не нам с ними тягаться… Документы уже готовятся, - смотрит на меня как побитая собака. Как представлю профессора, узнавшего эту новость… Черные круги перед глазами. Я никогда себе не прощу, если из-за этого с Евсеевым что-то случится. Ведь это для него сродни как потерять ребенка. — Давай, я найду человека, который купит клинику вместо Фролова. Даст больше, чем он, - предлагаю первый пришедший на ум вариант. — Нет. Это невозможно. Только он, - бубнит обреченно. – Иначе… нельзя иначе. Надо просто смирится, Милана Алексеевна. Дверь моего кабинета открывается без стука. На пороге стоит Фролов. — Пшел вон, - пренебрежительно шипит на Адриана. – Мне с этой перетереть надо. Глава 39 Главврач вылетает из моего кабинета так быстро, что я не успеваю и рта раскрыть. Фролов так же быстро закрывает дверь, поворачивает замок. — Унижая других, пытаетесь поднять собственную самооценку. Других способов не придумали? Надо сказать дешевый и малоэффективный прием, - скрещиваю руки на груди. Страха нет ни капли, есть только чувство омерзения. Хочется вынести из кабинета тухлятину и проветрить помещение. — Умничать решила? Ага-ага… знаем таких, - облизывает губы. От этого жеста шкала омерзения уверенно поднимается вверх. — Этой… таких… в бывший директор лицея, а такой скудный словарный запас. Остап, какое же вы унылое зрелище, - демонстративно зеваю. – Покиньте мой кабинет. Как вы выразились «перетирать» нам нечего. — Вон оно че, я не признал сразу. Острая на язык стала, стервозиной заделалась, хм… интересненько, - облапывает меня сальным взглядом. – А ведь была страшнучей, журнючей бегемотихой. А тут на те, завотделением, все бегают в ножки кланяются. В постели поднатаскалась, научилась мужиков соблазнять. Видать, ценят твои таланты. — Боюсь, в виду вашего скудоумия, диалога не получится. Так что, выход вы знаете где. — Хорохоришься, стервозина, ух, - передергивает плечами, на лбу испарина выступает, тяжело дышать начинает. – А перетереть нам есть что, ты ведь хочешь должность сохранить, а будешь старательной бабенкой, так еще и повышение могу организовать. — Организуйте себе выход. Остап, чего вы добиваетесь? Зачем вам клиника? — Бизнес. И мне не половина нужна, а вся контора. Если подсуетишься, то старик Евсеев на тебя перепишет свою долю, а там и к праотцам дедулю отправим. Со мной лучше дружить, стервоза. Ты баба ушлая, секи, где баблом пахнет. Соглашайся, - делает шаг ко мне, в нос ударяет запах пота, смешанного со сладким парфюмом. — Пока я только жуткую вонь ощущаю. И мой вам совет, не лезьте, куда не следует. Самомнение о вашей всесильности может быть обманчивым. Никаких договоренностей у нас с вами быть не может. |