Онлайн книга «Предатель. Цена прощения»
|
— Да, его прям не узнать, - соглашается Ксения. И мне так комфортно в привычной обстановке. С моими девочками, в которых я уверена. Они всегда поддержат. В аэропорту мы прощаемся. Договариваемся в ближайшее время встретиться и едем домой. В мою квартиру. Я не хочу переезжать к Степе у себя мне удобней, и он принял мое решение. — Лакки тебе понравится, наверное… - обращается Вениамин к коту. Он безумно к нему привязан, даже из детского дома сказал, что не уйдет если мы черный комочек не заберем. Как тут можно отказать! — Вот мы и дома! – открываю дверь квартиры. Степа подхватывает меня на руки: — Ты чего? – смеюсь. — Переношу через порог нашей квартиры, как знак того, что я всегда буду рядом и огражу от всего, - смотрит мне в глаза, а в них плещется гораздо больше, чем он озвучил. Прижимаюсь к нему, вдыхаю родной аромат любимого мужчины. Знаю, все у нас получится. Мы справимся. * * * Степан Эти месяцы я будто во сне. Да, проблем хватает, но ведь Виолетта и мои дети рядом. А я ведь был уверен, что так и приведу остаток жизни созерцая на любимую в блоге. Как простой зритель. Попрощался с шансами ее вернуть. Пытался заглушить в себе чувства, а они становились только сильнее. И я благодарен Игорю, что в письме написал… что дал нам шанс. Хоть и набедокурил он в прошлом. Но сейчас я стараюсь помнить только хорошее. Тогда и в нашу жизнь мы притянем позитив. Есть только одно исключение – синица и его шавка Герман. Вон к ним ни капли снисхождения. Когда я приехал к Виолетте, когда она была в больнице. Я навестил синицу в темном, сыром подвале. Крысы жрали его изуродованную плоть. — Я не мог сдержаться, - кивнул Адам в его сторону. – Да и он долго не признавался, не хотел откровенничать, пришлось убедить. Любящий свою семью Адам превратился в зверя наедине с врагом. У синицы не хватает кусков кожи, он весь избит и переломан. Челюсть тоже сломана, так что он мог только пускать кровавые пузыри и смотреть на нас с ненавистью. — Когда он все же сознался, я едва ему язык не вырвал за то, что услышал. — Я хочу, чтобы он гнил, долго и мучительно. За мою женщину, за сына… Больше не было смысла находиться в пропахшем гнилью и испражнениями подвале. Когда выходим на улицу, вдыхаю свежий воздух и спрашиваю: — Как он все с Вениамином провернул? — Он следил за Виолеттой, знал в какую клинику она ходит, какой врач будет роды принимать, - вздыхает. – Ну и нарыл на него компромат. Шантажировал. Спонсировал. И срок родов подгадал. Ви была в торговом центре, заказала фреш, а там был препарат, который роды стимулировал… После этого долго молчим. Проживаем боль. Боремся с желанием вернуться и доломать ему то, что еще не сломано. Германа я тогда отделал так, что он никогда не сможет ходить. Хотя я лично помню только хруст костей и дикий страх за Виолетту. Пока я еще был в городе, синица отправился в психушку, где обитала Каролина ранее. Там усилили режим, обещали ему наилучшие условия и отличных соседей по палате. Для покалеченного, едва ползающего синицы, это хуже тюрьмы. Герман же отправился калекой в тюрьму. Он не сказал, кто его так отделал. Боится. Но и жизнь у него сразу не задалась на новом месте. Его определили в низшую касту. Хочется отмыться и никогда не вспоминать о тех, кто принес нам столько горя. Из-за кого первые десять лет жизни Вениамина были сплошным мучением. |