Онлайн книга «Правила моего сердца»
|
В последние недели этот организм лихорадило. Луна чувствовала это каждой клеткой. Воздух в коридорах стал гуще, люди двигались быстрее, а их голоса, даже когда они шептали, отдавались эхом где-то глубоко в стенах, будто здание само пыталось предупредить о надвигающейся буре. Она знала, что причина — Гермиона Грейнджер, которая ворвалась в эту отлаженную машину, как метеорит, и сбила все настройки. Луна не осуждала её. Напротив, она видела в Гермионе что-то родное — ту же искренность, тот же огонь, который она замечала у некоторых редких людей, способных видеть мир не таким, каким его показывают, а таким, какой он есть на самом деле. Но Луна также видела, как Драко Малфой смотрел на Гермиону, когда думал, что никто не наблюдает. Это был взгляд человека, который тонет и уже не хочет, чтобы его спасали, потому что устал бороться с течением. Луна видела, как Астория Гринграсс улыбалась в камеру телефона, делая селфи для Инстаграма, а в глазах у неё была пустота, которую можно заполнить только деньгами и властью, но никогда — живым теплом. Она видела всё. И она знала, что где-то в этом здании спрятан ключ ко всему этому хаосу — документ, фотография, запись, что-то, что сможет разорвать этот порочный круг. В тот день, когда началось её маленькое расследование, Луна просто шла по коридору на тринадцатом этаже с банкой зелёного чая в руке и думала о том, что папоротники в кабинете финансового отдела слишком бледные — им не хватает света, и это тревожный знак, возможно, даже метафора того, что происходит в компании: корни гниют, а верхушки всё ещё пытаются зеленеть. Она свернула за угол, чтобы проверить систему вентиляции, которая в последнее время издавала странный свист, и случайно наткнулась на дверь, которой раньше не замечала. Она находилась между архивным складом и комнатой для перекуров, почти незаметная, выкрашенная в тот же серый цвет, что и стены, с едва заметным швом, который можно было принять за дефект отделки. На двери не было таблички, не было ручки с электронным замком, только старая защёлка с круглой металлической ручкой, покрытая патиной времени, которую, казалось, не открывали десятилетиями. Луна остановилась. Она поставила чай на пол и провела пальцами по поверхности двери. Металл был холодным, но под пальцами она почувствовала едва заметную вибрацию — будто за дверью что-то жило, дышало, ждало. Она нажала на ручку, ожидая сопротивления, но дверь поддалась с тихим скрипом, и перед ней открылась узкая лестница, уходящая вниз, во мрак. Пахло пылью, старыми документами и чем-то сладковатым, похожим на сушёные цветы, которые хранят в старых сундуках. Ступени были деревянными, и каждая из них издавала свой уникальный звук — от глухого стона до пронзительного писка, будто лестница пыталась заговорить с ней на языке, который она постепенно начинала понимать. Луна не колебалась. Она не была из тех, кто боится темноты. Она достала телефон, включила фонарик и шагнула вниз, считая ступеньки — их было двадцать три, и на двадцать четвёртой лестница закончилась, открывая небольшое подвальное помещение. Здесь стояли старые металлические стеллажи, покрытые слоем пыли, на которых лежали папки, коробки и связки бумаг, перевязанных бечёвкой, словно их спрятали в спешке и забыли навсегда. В углу висела единственная лампочка без абажура, которая мигала с частотой, напоминающей сердцебиение, создавая жутковатую, но почему-то успокаивающую атмосферу. Луна провела рукой по одному из стеллажей, и пыль взметнулась в воздух, кружась в луче фонарика, как маленькие планеты. |