Онлайн книга «Пара на один вечер»
|
Вика села, подтянув колени к груди, и плотнее закуталась в кашемировый плед. Сон, который разбудил её, всё ещё стоял перед глазами, липкий и неотвязный, как лондонский смог. Ей снилось, что она — София. Во сне не было ни тоннелей, ни выстрелов, ни запаха канализации. Была только эта спальня. Та же самая комната, тот же самый плед, те же трещины на старинном паркете, которые она успела выучить наизусть за эти дни. Но сквозь пелену сна мысли Виктории путались, сплетаясь с чужой, давно истлевшей памятью. Она не могла понять, где заканчиваются её собственные чувства и где начинаются ощущения Софии. Она чувствовала кожей прохладу лондонского утра, но это была кожа Софии — кожа женщины, которая привыкла к тому, что в этом доме всегда натоплено до духоты. Виктория видела Александра, стоящего у окна, но её сердце сжималось не от страха перед его мрачным профилем, а от той всепоглощающей, почти болезненной нежности, с которой София смотрела на него каждое утро. Вика провела рукой по шее, туда, где под слоем дорогой пудры скрывался след от иглы Гончарова. Во сне этот след жгло огнем. — Ты замерзла, — голос Александра прозвучал в полумраке спальни так неожиданно, что София вздрогнула. Он сидел в глубоком кресле у камина. Во сне Виктория даже не слышала, как он вошел. В Лондоне он сбросил последнюю броню московского магната. Сейчас на нем был только старый, протертый на локтях свитер крупной вязки и свободные брюки. Без галстука, без идеальных стрелок, с растрепанными со сна волосами, он выглядел на свои тридцать пять — уставший, смертельно бледный мужчина, который три года не позволял себе спать дольше трех часов. Александр молча поднялся. Его шаги по паркету были абсолютно бесшумными. Он подошел к кровати, но не сел рядом, остановившись на расстоянии вытянутой руки. В полумраке его серые глаза казались почти черными. — Это место делает это с людьми, — тихо произнес он. — София называла этот дом «ловушкой времени». Говорила, что кирпичи здесь пропитаны нами. Когда я привез тебя сюда, я был эгоистом. Я думал, что если ты будешь ходить по этим половицам, дышать этим воздухом, я смогу обмануть свой мозг. Что фантомная боль утихнет. Он горько усмехнулся, глядя на свои руки. Вика почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Весь этот Лондон, этот сырой, туманный воздух, эта огромная пустая кровать — всё это было не просто декорацией. Это был алтарь. И она, Виктория Плешакова, пришла сюда не как замена. Она пришла как единственный выживший свидетель, который теперь обязан был забрать эту боль себе. — Я больше не хочу быть её копией, Саша, — прошептала она, откидывая плед. Холодный воздух спальни коснулся голых коленей. — Я устала репетировать её смех. Она спустила ноги с кровати. Прохладное дерево обожгло ступни. Виктория встала и сделала шаг к нему, сокращая то самое безопасное расстояние, которое он держал всё это время. — Тогда не репетируй, — так же тихо ответил он, но не отступил. Теперь их разделяли лишь несколько сантиметров. Виктория подняла руку — движение вышло неуверенным, ломким, совсем не похожим на грацию Софии с фотографий. Она просто положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Ткань свитера была колючей и теплой. Под ней билось живое, измученное сердце. |