Онлайн книга «Развод. Ржавая любовь»
|
Глава 57 Люба — Ты о чем вообще? — Лика присаживается рядом со мной, дотрагивается до моего плеча. А я не могу, просто позорно рыдаю, меня ломает всю от нечеловеческой душевной боли. Падаю на пол, скручиваюсь, скулю. Потом бью кулаком по полу. Я не могу успокоиться, не могу заставить себя собраться и нормально поговорить с Ликой. Мне слишком больно. Перед глазами мой Герман, в костюме зайца, с морковкой в зубах и та старушенция. Отвратное зрелище никогда не сотрется из моей памяти. Будет меня преследовать всю жизнь. — Люб, тише можно, Мила спит, — как через слой ваты доносится до меня голос Лики. Вскидываю голову. Смотрю на нее. Но силуэт размыт, мешают нескончаемые потоки слез. — Я никогда тебя такой не видела, — вздыхает. — А я никогда не думала, что узнаю такое о тебе… о Германе… — дальше снова рыдания. Мне так хочется, чтобы все оказалось неправдой. Просто проснуться, и чтобы все было как раньше. Был тот мир, который я знаю и люблю. Где я была счастлива. — Так, Люб, поднимайся, идем умоешься, — Лика с трудом, но поднимает меня с пола. Ведет в ванную и умывает холодной водой. Я не сопротивляюсь. Это помогает. Рыдания немного утихают. Мне сейчас надо успокоиться и поговорить. Не время лить слезы, мозгами это понимаю, но не могу принять то, что услышала и увидела. Это просто не укладывается в моей голове. Лика стягивает с меня одежду, затаскивает в ванную под холодный душ. А потом закутывает в теплое полотенце. Ведет в гостиную на диван, укутывает пледом. — Это правда? — стучу зубами. — Что? Я так и не поняла, о чем ты? Кто довел тебя до такого состояния? — Лицо у нее спокойное и отстраненно-обеспокоенное. Но страха я в нем не вижу. Она ведет себя уверенно. — Я сейчас видела Германа и старуху. Она сказала, что его купила. И потом я узнала, что наши парни, девушки, они оказывает подобные услуги. А за всем стоишь ты? — От кого ты узнала? — склоняет голову на бок. — С фотографий, фактов… это были не просто слова. Про маму решаю не говорить, потому как Лика если вдруг виновата, то начнет все отрицать и списывать на нее. Я и сама бы хотела списать все на маму, на ее озлобленность. Но я хочу правду. Хочу понять. Разобраться. — Где ты видела Германа? Что ты видела? — Лика не отвечает, лишь методично задает вопросы. — У той старухи дома… наверно… не знаю. Он был в костюме зайца… держал морковку в зубах. Она меня побила и говорила такие вещи, — снова в памяти четко всплывает весь тот ужас. — Спроси у Германа сама. — Он со мной не пошел. Старуха сказала, что его купила и он должен отработать. И пока не отработал, он ее, — всхлипываю. — Она права. Два слова, а удар такой силы, что меня подкидывает на диване, тело выгибает дугой от боли. Последним усилием воли, не даю себе впасть в истерику, я обязана услышать все. — Ты знала. Ты все это устроила, — я не спрашиваю. Утверждаю. Смотрю в ее глаза, но там только спокойствие. Ни грамма тревоги. — Герман большой мальчик, он сам может ответить за свои действия. Я этого делать не буду. — Но ты ведь знаешь! Ты в этом замешана! — В чем, Люб? — выгибает бровь. — Ты хочешь сказать, я силком затащила его к дом к той женщине? Стояла над ним и контролировала, чтобы он все сделал? Ты меня там видела? — Но ты… ты же устраиваешь это… — от ее спокойно-холодного голоса теряюсь. |