Онлайн книга «Развод. Ржавая любовь»
|
Тут в палату входит папа. — А вот и папа пришел. — Дай ему трубку! Послушно передаю. Папа рассматривает меня, нахмурив брови, берет мобильник. — Да, кто это. Майя, да, в больнице. На первый взгляд все с ней хорошо. Она Герману нос добила. Полиция приехала. Я так сам еще не в курсе. Буду разбираться. Подъезжай, если хочешь. Слушаю как они говорят, и вспоминаю, как нам всем было хорошо вместе. Почему я этого не ценила? — Пап, — говорю, когда он заканчивает разговор. — Я идиотка, а ты дурак, ты упустил нашу маму. И я тебе в этом помогла, — всхлипываю. — Согласен дочь, — даже не ожидала такого ответа. — Пап, там Стефания в больнице. Тебе срочно с ней надо поговорить. Она такое расскажет, про нашу бабушку и не только. Ты должен все знать. Глава 89 Смотрю на телефон в своей руке. Мы были в детской, а телефон на кухне, я не слышала звонков. А когда подошла, смотрю незнакомый номер, решила перезвонить мало ли что… А там Люба. — Дочь просит у меня прощения, — сообщаю Владу, который стоит у окна. — И она доломала Герману нос. Еще там Феликс. — А с самой Любой все нормально? — Феликс сказал да. Физически. А морально, если она хоть что-то поняла, то не думаю. — Хочешь поехать? Хотя тебе сейчас отдых нужен, после такого. — Я позже еще раз перезвоню. У них там сейчас какие-то разборки. Ну и ты сам сказал, полиция к Герману сегодня наведается. Наверно, я не готова к настолько активным действиям сейчас. С меня хватило. В голове сотня вопросов, что Люба поняла? Какие выводы сделала. Что узнала? Могу ли я простить дочь? Наверно, я давно зла не держу, желаю, чтобы жизнь у нее сложилась лучшим образом, она моя плоть и кровь. Но и не могу воспринимать свою дочь как раньше. Ее поступки во мне что-то надломили, гораздо глубже и сильнее, чем Феликс. Дочь годами меня предавала. Своей дружбой с Ликой, их смешками за моей спиной, мечтами, как всем будет хорошо, когда Феликс уйдет от меня, ее радости от беременности Лики. Принятие Милы. Это длилось годы. И нельзя все забыть одномоментно от слова «прости». У меня так это не работает, хоть я и мать. И к Герману я ее повезла прежде всего, чтобы открыть глаза и дочь не поломала себе жизнь. Конечно, я люблю, я забочусь. Но это уже не то… совсем нет. И сейчас я не мчусь в больницу. Понимая, что морально и физически не готова к этой встрече. Но естественно я буду держать вопрос на контроле. Разговор с дочерью повергает меня с состояние грустной прострации, вспоминаю прошлое, ее поступки и то, к чему мы все идем. — А вот нос надо по ветру держать, — Владислав легко щелкает меня по нему. — Пошли, — берет заруку. Ладонь у него горячая, сухая, надежная, ловлю себя на мысли, что хочется вот так его держать. Так спокойнее. Так приятно. И так тревоги меньше гложут внутри. Мы идем к детям. Они как раз собирают конструктор. Мини-городок. Очень увлекательное занятие, и мы погружаемся в это с головой. Потом Влад заказывает еду, чтобы не отрываться от процесса. Встречаем доставку, смеемся, едим. В какой-то момент отхожу в соседнюю комнату и набираю Феликса. — Что там у вас? — Любу сейчас домой заберу. Ей дали успокоительное она спала. Сейчас полусонная, держится вроде… ну более-менее, — а у самого голос убитый. — С Германом что? — Долечивать будут в тюремной больничке. Ну первую помощь его шнобелю оказали. Ой, Маюш, я бы сам ему добавил. И не только ему. Ты знала про мою мать… — тяжело сопит. — Я со Стефанией поговорил. |