Онлайн книга «Любовь с длинными ушами»
|
— Человек воспитанный, — удовлетворённо заметила Агафья. Алексей рассмеялся, представив, как некогда бескомпромиссная хозяйка ослиного трудового распорядка управляет снабжением вполне современного учреждения. И всё-таки главное было не в её новом жакете и не в городской причёске: Кристина смотрела на мать с теплом, которого прежде Алексей почти не замечал. — А дом Ваш как? — спросил он. — Жалко, наверное, оставлять пустым. — Не пустой, — ответила Агафья. — Мы его с Кристиной привели в порядок и сдаём как дачу. Крышу починили, внутри всё обновили, подъезд к дому заасфальтировали. Сарай теперь такой, что хоть выставку хозяйственных принадлежностей устраивай. Вот только жильцов на лето ещё не нашли. — На всё лето? — оживился Алексей. — Да, — ответила Кристина. — А что? — Я сниму. Кристина удивлённо приподняла брови: — Ты? Но ты же любишь комфорт. Неужели деревенский отпуск теперь в моде среди руководителей? — Давно мечтал пожить как человек в деревне, — невозмутимо ответил Алексей. Агафья одобрительно кивнула: — Вот и правильно. Земля человека в чувство приводит. Особенно если он отвык от нормальной работы. Алексей благоразумно не стал уточнять, к какой именно работе он там так и не привык. Они договорились созвониться насчёт ключей и оплаты, и он уже поднялся, когда старушка окликнула его: — Алексей, а того ослика, про которого мы говорили, не встречали больше? Бонифация моего? Он почувствовал, как к щекам приливает жар. — Насколько мне известно, живёт прекрасно. Здоров, сыт и в услугах ветеринара почти не нуждается. — Слава богу, — вздохнула Агафья. — Упрямый был, прямо беда. Зато добрый. Глаза человечьи. Бывало, разговариваю с ним, а он будто каждое слово понимает. — Не исключено, — осторожно согласился Алексей и поспешил попрощаться, пока разговор не перешёл к подробному перечню претензий, когда-либо предъявленных Бонифацию. * * * На дачу они приехали в первую субботу отпуска. Виктория первой открыла калитку, Шкет тут же проскользнул в знакомый двор и принялся обследовать его так обстоятельно, будто собирался предъявить хозяевам счёт за все перемены, произведённые без его согласия. — Мою яму засыпали! — возмутился он из-за цветочной клумбы. — Я там столько костей закопал, что можно было небольшой музей открыть! — Ничего, — утешил Алексей, вытаскивая сумки из машины. — При желании найдёшь новые возможности для археологических исследований. Дом выглядел светлым и ухоженным. Крыльцо покрасили, дорожки выровняли, под яблоней поставили скамью. Алексей уже видел это место человеком, когда приезжал с Викторией и Шкетом к Агафье, но теперь, с ключами от дома, знакомый двор казался почти родным. — Ты как-то подозрительно смотришь на хозяйственные постройки, — заметила Виктория. — Знаешь, с Агафьей Петровной я готов к самым неожиданным открытиям. В бывший хлев он зашёл один. Открыл новую дверь и некоторое время стоял на пороге. На месте корыта красовался шкаф с садовым инвентарём; вдоль стены тянулись аккуратные стеллажи, под потолком горела лампа, а пол был чистым и ровным. Ни соломы, ни сбруи, ни цепи — ни единого свидетельства того, что когда-то здесь ночевал серый осёл по имени Бонифаций. Алексей подошёл к месту своего прошлого лежбища и коснулся рукой холодной металлической полки. Странно было испытывать сожаление об исчезновении корыта, из которого он ел с таким возмущением, словно государство нарушило его конституционные права на фарфоровую посуду. Но сожалел он, конечно, не о корыте. Здесь он болел, учился терпеть, впервые по-настоящему боялся за другого и здесь же услышал от Шкета простое, невероятное тогда обещание не оставлять его одного. |