Онлайн книга «Любовь с длинными ушами»
|
— Очень удобно! — Каждый делает выводы об услышанном на основании собственного опыта. — Сова склонила голову набок. Алексей уже открыл рот, чтобы возразить, но посмотрел на Викторию и замолчал. Вчера, когда он рвал проволоку и чувствовал, как кровь стекает по груди, он не думал ни о жене, ни о человеческом облике. Он думал только о том, что Сильва должна жить. И впервые за долгое время это воспоминание не вызвало у него желания оправдываться. — Ладно, — пробормотал он. — Допустим, в этом что-то есть. Но почему она стала лошадью? Кто превратил её саму? Сова перевела взгляд на Викторию. — Наказание никогда не достается одному. Тот, кто берет на себя право решать чужую судьбу, сам оказывается связан своим решением. Ты лишил её доверия. Она лишила тебя человеческого облика. И вам обоим пришлось узнать, каково это — любить, когда никто не обещает счастливого исхода. Виктория опустила глаза. Алексей заметил, что она давно хочет что-то сказать, но никак не решается. — Прости меня, — наконец произнесла она. — Меня сурово наказали за то, что я с тобой сделала. Я думала, что стоит преподать тебе урок, и всё станет на свои места. А потом сама оказалась в чужой шкуре, не могла вернуться домой и поняла, как страшно, когда твоей жизнью распоряжается кто-то другой. Я очень злилась на тебя, Лёша. Но то, что я сделала, всё равно было жестоко. Он взял её за руку. Ему вдруг стало мучительно стыдно за все прежние попытки свалить вину на её ревность, деревенских знахарок, неудачное стечение обстоятельств и даже на собственную забывчивость. Осознание собственной вины никуда не делось после возвращения прежнего облика. Возможно, даже стало сильнее. — Это ты прости меня. Я был дурак, Вика. Ты столько раз говорила, что тебе больно, а я каждый раз делал вид, будто ты просто портишь мне настроение. Я считал, что любить тебя — это говорить правильные слова и возвращаться домой, когда нагуляюсь. А когда все исчезло, оказалось, что моих ошибок так много, что за ними невозможно разглядеть простую жизнь с любимой женщиной. Он замолчал, пытаясь справиться с голосом. Виктория осторожно коснулась его щеки, и Алексей прижал её ладонь к губам. — Я ведь влюбился в тебя снова, — продолжил он. — Именно в тебя. Даже не зная, что это ты. И если бы пришлось ещё сто раз прыгать через тот проклятый забор, я бы прыгнул. Не ради того, чтобы стать человеком. Я просто не мог оставить тебя там. — После пятого раза я бы тебе всё-таки посоветовал поискать калитку, — негромко заметил Шкет. Они рассмеялись, и Алексей снова болезненно поморщился. Виктория сразу посерьёзнела. — Нам нужно домой. И тебе — к врачу. — Сначала тебе. Я понесу тебя, слышишь? Если надо, всю жизнь буду носить на руках. — Всю жизнь не надо, — ответила она. — Мне ещё хочется когда-нибудь самостоятельно дойти до нашей кухни. Он обнял её осторожно, боясь задеть больную ногу, и вдруг понял, что больше всего на свете хочет именно этого: кухни, её голоса за спиной, чашек, оставленных не на месте, обычного утра, в котором никто никуда не исчезает. Не бесконечного праздника, не восторга новых побед, а жизни, где можно быть рядом и в радости, и в болезни, и в те дни, когда другому совершенно не до улыбок. — Я никогда тебя больше не обижу, — сказал он. — И никакая другая женщина мне не нужна. Я знаю, что словами доверие не вернёшь. Но я постараюсь, чтобы у тебя больше не было причин сомневаться во мне. |