Онлайн книга «В темном-темном лесу»
|
Взгляд Пафнутия стал очень серьезным. — Крепко ты на мужа обижена, Гликерия. Не спорю, причин этому имеется не мало. Как и у него куча поводов обижаться на тебя. А только сдюжите ли вы друг без друга, если навеки вечные в стороны разойдетесь? Два года, Лика, это еще не вся жизнь. Может, стоит плюнуть на обиды, да снова сойтись? Хотя бы попробовать, а? Тогда и реальность наша излечится, и тебе жезл отдавать не придется. Я вытерла губы краешком старенького полотенца. Криво улыбнулась. — Касьян передачи моего жезла желает больше, чем сладкоежка сахарных леденцов. Ждет не дождется, когда я со службы уйду. Осточертела она ему, моя служба. А только мне даже думать не хочется, что будет, если я вернусь в навий дворец. — Почему? — Потому что ничего нового там не случится. Я ведь Касьяна как облупленного знаю. Даже если представить, Пафнуша, что мы с ним пойдем на мировую и снова сойдемся, взаимопонимание у нас будет длиться одну-две недели, не больше. Потом он снова поселится в своем кабинете, а я опять стану мебелью. Если же мне при этом удастся сохранить пост верховной яги, еще добавятся претензии, что он опять ночует в холодной постели, а по утрам в одиночку давится пирожками. Все это мы уже проходили, Пафнуша. Если на обиды плевать, то всем вместе, а если шагать друг другу навстречу, то одновременно и в ногу. Меня можно сколько угодно обвинять в том, что за своей службой я ни света не видела, ни семьи. А только во всех наших стычках крайней всегда была именно я, и компромиссы в спорных ситуациях тоже искала я. И это не правда, что Трипетович, бедолага, все эти годы пытался под меня подстроиться. Махнуть рукой на мои отлучки — это пожалуйста, а перестроить собственный день, чтобы увидеться и пообщаться с женой — много ей, жене, будет чести! Он даже домой меня через помощников звал, негоже, мол, ради бабы задницу от кресла отрывать. Даже если эта баба — родная супруга. Нет, Пафнуша, не настолько эта песня хороша, чтобы начинать ее сначала. Пусть все будет так, как есть. Пафнутий покачал головой, махнул лапой. Потом собрался что-то сказать, но его перебил тихий мелодичный свист, внезапно раздавшийся из моего кабинета. Я тут же отложила полотенце, встала из-за стола. — Убери, пожалуйста, посуду, — сказала коту. — Меня вызывает сын. Быстрым шагом пересекла горницу и сени, поспешно скользнула в приоткрытую дверь своей мастерской. Волшебное переговорное зеркало, через которое я обычно общалась с Мечеславом, святилось мягким серебристым светом и настойчиво свистело. Я нажала на выступавший из него рычаг, и из прозрачной глубины на меня посмотрели карие глаза моего сына. — Славушка, что-то случилось? — обеспокоенно спросила у него. — Случилось, мама, — улыбнулся он. — Не пугайся, у меня был насыщенный день, и я очень хочу поделиться с тобой своими впечатлениями. — Ну делись, — улыбнулась ему. — Я сегодня побывал в гостях у Аграфены и тетки Марьи, а потому докладываю: в их уделах все спокойно, прорывов не было, все дежурные колдуны сытые и сонные. У Агаши, правда, прямо над лесом обнаружились две проплешины, но мы быстро от них избавились. А у Марьи снова леший буянит. Пришлось с ним поговорить маленько. — Успокоил? — Успокоил. А полчаса назад, мама, я позвал Катеньку замуж. И она согласилась. Поздравь меня, родная. Скоро мы будем играть свадьбу. |