Онлайн книга «На Калиновом мосту над рекой Смородинкой»
|
Моя мать, с восторгом возившаяся с внуками, частенько ворчала, что, раз уж мы решили устроить демографический взрыв, должны ради справедливости подарить миру еще хотя бы одного берендея. — Почему бы вам, мама, не заняться этим самой? — спросил у нее как-то Влад. — С Еремеем у вас все отлично, вот и рожайте себе на здоровье. — Ну уж нет, — фыркнула тогда мать. — Мне и двоих дочерей за глаза хватило. Уж лучше я буду бабушкой. Надо ли говорить, что, когда на свет появилась берендейка Лара, Варвара была просто счастлива. У матери в последние годы жизнь наладилась настолько, что она, по ее же собственным словам, завидовала сама себе. Калинов мост и все связанные с ним обязательства передала мне — сразу после того, как я до автоматизма освоила искусство его призыва. Сама же она благополучно вышла замуж на нашего с Еленой отца и вместе с домовыми и Котофеем Котофеевичем переехала в его дом. Слуг в доме Еремея после этого резко стало меньше почти на две трети, однако, оставшиеся смельчаки очень быстро привыкли и к новой хозяйке, и к ее магической свите. Всю виту, накопленную в Яйце, мама растворила в пространстве Солары. В одно тихое осеннее утро, примерно через месяц после моего возвращения домой, она привела нас с сестрой в поле, расположенное неподалеку от Лихолесья, и, сломав на артефакте запирающую печать, выпустила живительную силу на волю. Когда серебристая субстанция, взлетевшая вверх подобно вырвавшемуся из-под земли гейзеру, растаяла в воздухе, лицо матери оказалось залито слезами. — Я будто в последний раз попрощалась со своими близкими людьми, — объяснила нам она. — С родителями, подругами, однокурсниками, учителями. В общей массе этой виты были частицы и их силы тоже… После того, как живительная сила берендеев вернулась в природу, на Соларе постепенно стали происходить изменения. Зазеленели оскудевшие луга, заброшенные поля снова стали приносить богатый урожай. И люди, и звери начали реже болеть, а в семьях стало появляться больше здоровых крепких малышей. Кстати, о детях. Из нас с сестрой на подвиг многодетного материнства решилась только я. Елена, родившая через полтора года после свадьбы с Игнатушкой двойню, посчитала, что отпрысков в ее семействе достаточно. Тем более, оба их сына были полноценными магами земли. У меня же, казалось, процесс беременности у меня стал хроническим. Сестра, обожавшая всех своих племенников, считала, что мой воздушник нарочно отказывается от контрацептивов, дабы как можно крепче привязать меня к себе. Сам же Владислав искренне радовался каждый раз, когда я сообщала ему, что он снова станет отцом. И его можно было понять — проживший много лет в одиночестве, он страстно мечтал о большой дружной семье. Как и все соларские кащи, к детям муж относился с настоящим обожанием. В них все приводило его в восторг — лысые младенческие головы, круглые розовые пяточки, смешные носики-пуговки и даже слюнявые рты с полупрорезавшимися зубами. Влад с большим удовольствием возился с сыновьями и дочками в саду и в детской, и даже устроил в своей лаборатории для подросших малышей отдельный уголок — они ведь так хотели играть с его пробирками, а папа не мог им отказать. С рождением детей наши с мужем отношения тоже претерпели значительные изменения. Они стали еще нежнее и трепетнее, чем были в первые недели супружества. Честно говоря, после того, как в семье появилась Лада, я с большим трудом представляла, как буду совмещать семью и работу, все-таки должность межмирной привратницы требовала много времени, а постоянно бросать детей на сильфов и домовых, которые помогали мне по хозяйству, очень не хотелось. |