Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Федька тогда ходил в село к матери, просил благословения на брак. Мать, Матрена Никодимовна, женщина жесткая и деспотичная, благословения не дала. Оно и понятно: невесту сын выбрал куда как не завидную. Работница из меня никакая, семья у меня бедная, родниться с таким семейством почти позор. Да и сама я — перестарок, уж за двадцать лет перевалило. Приданое за мной барышня дала бы неплохое, да какой толк от этого приданого, если я почти ни на что не гожусь. А мой французский, фортепьяна и танцы крестьянам без надобности. Федька мать уважал, если не сказать боялся, поэтому сватов ко мне так и не прислал. И слава Богу, ведь замуж за него идти мне не хотелось совершенно. Горничные наши, да и прочие деревенские девушки искренне мне тогда посочувствовали. Как же! Предпоследний жених от меня отказался. Так и говорили — предпоследний. Мол, есть еще вероятность, что барышня, после того как сама выйдет замуж, найдет в доме мужа для меня жениха, и семейное счастье мне все-таки улыбнется. Размышления мои прервала знахарка тетка Марфа, которая вихрем ворвалась в людскую с большой корзиной снадобий. Первым делом травница выгнала из комнаты всех, за исключением Ильи и Лукерьи Ивановны, которые вызвались ей в помощники, а потом затворила двери и почти час колдовала над нашим лакеем. Когда же, наконец, вышла, объявила, что жить Федька будет, однако ж, лечиться ему придется долго. — Знать, не по нем Полкан-то выл, — сказала тогда Лукерья Ивановна. И, как выяснилось позже, оказалась права. Глава 9 Усадьба Кротовых. 1826 год К Степе меня не пустили. — Мечется он по погребу, как бугай в загоне, — объяснил мне поставленный сторожить дебошира дворник дядька Василий. — Нечего тебе, Машка, с ним балакать. Еще тебя до кучи зашибить не хватало. И ведь не объяснить, что во вменяемое состояние его способна привести только я. К Степану же не пустили вообще никого, ни мать, ни отчима. А Павел Петрович сам не пошел. Прислушался к звукам, которые доносились из погреба, и отправил Митрия Степановича в Рясск за приставами. Это происшествие всколыхнуло и поместье, и село. Новость о том, как один приятель другого на вилы насадил, да еще на трезвую голову, разлетелась по округе в миг. Не прошло и часа, как вдоль усадебной ограды начали мелькать любопытные лица деревенских, а со всех сторон неслись предположения, отчего это случилось, одно другого фантастичнее. Матрена Никодимовна появилась в поместье сразу за травницей, и пока та трудилась, невозмутимо стояла в сенях флигеля и терпеливо ждала известий о сыне. Ее никто не трогал и разговоров не заводил. Бледное лицо и тусклый взгляд лучше всяких криков и стенаний давали понять, что этой женщине сейчас не до утешений. После того, как тетка Марфа объявила, что Федька живой, Никодимовна отмерла и отправилась к барину. Павел Петрович к Петушковым не поехал. Какие уж тут праздники, когда в Светлом сотворилось такое дело! Он долго беседовал с Матреной Никодимовной, потом справился о состоянии Федора, подробно опросил мужиков-очевидцев. Полина и Владимир Александрович уехали на именины вдвоем. Поля, узнав от меня все подробности случившегося, пришла в ужас и велела отправить кого-нибудь за лекарем, так как сельскую знахарку сведущей в медицине не считала. Навроцкий воспринял новость, как всегда равнодушно, и никаких эмоций по этому поводу не проявил. |