Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
— У столичных девиц есть матери и тетушки, которые могут им объяснить намерения гостя. А у Полины Павловны их нет. — У Полины Павловны есть ты, великолепно заменяющая и мамок, и нянек. Но тебя она не слушает, что, опять же, говорит о ее недалекой натуре. Есть у нее и отец, который, я уверен, хоть и не против выдать за меня свою дочь, но событий при этом не торопит и прекрасно понимает, что ни завтра, ни послезавтра я предложение делать не намерен. Не думаю, что между собой они ни разу меня не обсуждали. И вообще, Маша, оставим этот бессмысленный разговор. Я обещаю, что завтра вечером буду говорить с мадмуазель Кротовой со всей возможной обходительностью. Ты довольна? — Довольна, — ответила я. — Могу я задать вам вопрос? — Конечно, милая. — Вы сказали про методы воздействия. Вы имеете в виду черную паутину, которой опутали все наше поместье? Навроцкий удивленно моргнул. — Чем-чем опутал? Ах, да. Он же ничего этого не видит — ни тьмы своей, ни паутины. — Дело, Владимир Александрович, в том, что от ваших…м-м… черных змей во все стороны расходятся тонкие черные нити, которые, словно веревки, опутывают наших слуг. Из-за них они ведут себя агрессивно — ссорятся по пустякам и даже дерутся. Я, уж простите великодушно, упарилась каждый день эти путы развязывать. Зато господ эти нити не трогают. Раньше я думала — что за диво? А сегодня утром поняла: это ж вы сами их к ним не пускаете. Вот и решила спросить, что это за паутина такая? Не она ли дает вам силу влиять на окружающих? Во взгляде Навроцкого появилось восхищенное любопытство. — Вот это да! — выдохнул он. — Я эту… как ты говоришь — паутину? Я ее только чувствую. Как это потрясающе — видеть то, что недоступно другим! Нашел чему завидовать, ага. — И ты, к тому же, можешь избавить от моих нитей окружающих? Кто бы мог подумать… — Владимир Александрович. — Да, насчет паутины… Знающие люди, с которыми мне довелось беседовать, зовут ее щупальцами тьмы. Контролировать эти щупальца я не могу. Я их просто сдерживаю. Видишь ли, с тех самых пор, как мне довелось обзавестись этой особенностью, она доставляла мне определенные неудобства. Некоторое время назад ссорились и дрались в моем окружении не только слуги, а вообще все. Сообразительные господа начали распускать слухи, что я приношу несчастье, и я рисковал быть отлученным от любого общества. Мне, Машенька, пришлось посетить немало мистиков и колдунов, и очень серьезно потрудиться, прежде чем я научился держать эту паутину в узде. — В узде? Но почему тогда челядь бранится и дерется? Почему вы сдерживаете эти ваши щупальца только перед господами? Разве нельзя держать их при себе так, чтобы они никому не вредили? — Сколько вопросов! — усмехнулся Навроцкий. — Нельзя, Маша. Я не удержу их при себе, даже если приложу к этому все усилия. Остается только направлять. С господами мне ссоры и склоки ни к чему, поэтому к ним щупальца и не тянутся. — А слуг, стало быть, вам их не жаль, — догадалась я. — Ну да, — кивнул Владимир Александрович. — Повторяю тебе, я не могу держать щупальца при себе, кого-то они жалить должны. — Но ведь это ужасно! — воскликнула я, вспоминая обваренную Настюшу и озлобленных прачек. — Владимир Александрович, как же так? Ведь челядь — это тоже живые люди! Их ярость может вылиться в смертоубийство, а виноват, по сути, будете вы! Неужели вас это не трогает? |