Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
— Но зачем?! — почти выкрикнула я, пораженная до глубины души. — Сама как думаешь? Хочу, чтобы единственный человек, который видит меня таким, каков я есть, всегда был поблизости. Во избежание неприятностей. У меня внутри все похолодело. А Навроцкий, между тем, продолжал: — Завтра утром я поговорю с Павлом Петровичем по поводу твоей продажи. Надеюсь, уже через день-два мы будем на пути в Петербург. Мне ужасно надоела провинция. Ага, выедем за околицу, и будет мой труп болтаться на первой же попавшейся березе. — Барышня не позволит меня продать, — твердо возразила я. — Машенька, — ласково сказал Владимир, — стоит мне попросить, и твоя барышня отдаст мне тебя даром. Еще и шелковой лентой перевяжет. — Я не поеду с вами, — прошептала, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Вот, маменька, и предугаданная тобою беда. — Поедешь, — отмахнулся Навроцкий. — Ты, милая моя, девушка хоть и ученая, но от этого не менее крепостная, сама себе не принадлежишь, и твое мнение никому не интересно. Можешь вязать свои узелки, скоро у тебя начнется новая жизнь. — А жизнь ли? — горько усмехнулась я. — К чему эти сложности, барин? Не проще ли было заплатить какому-нибудь лихоимцу, чтобы я, как вы изволили давеча выразиться, упала с лестницы и сломала шею? Владимир посмотрел на меня изумленным взглядом. Несколько секунд он молчал, а потом рассмеялся. — Ты что же, решила, будто я хочу тебя убить? — спросил он. — Дурочка, мне это вовсе не надобно. Более того, я хочу, чтобы ты была не только жива, но и здорова. Что я, душегуб какой? — Тогда я ничего не понимаю, — призналась я. — Тебе ничего понимать и не нужно, — Навроцкий встал, я поднялась вслед за ним. — Обрати внимание, Марья, я сообщил тебе о своем намерении заранее, а мог ничего не говорить. Ты вообще могла узнать о своей покупке в день моего отъезда. — Ну и к чему тогда весь этот разговор, Владимир Александрович? Да еще ночью, в зимнем саду и при свете луны? Еще эта записка… Навроцкий вдруг очень серьезно посмотрел мне в глаза. А потом сделал шаг навстречу и протянул руку, словно хотел дотронуться до моего лица. Я отшатнулась в сторону, а он усмехнулся, сделал еще шаг, и осторожно провел пальцем по воздуху совсем рядом с моей щекой. — Горячо, — пробормотал он, пряча руку за спину. — Не знаю, Маша, — сказал он еще через мгновенье. — Наверное, мне просто захотелось тебя увидеть. Он развернулся и ушел прочь. Я проводила его растерянным взглядом. Ночью вместо сна я опять размышляла. Количество «зачем» и «почему» в моей голове выросло настолько, что я рисковала быть под ними погребенной. В то, что Кротовы меня продадут, я не верила ни секунды. Даже мысли не допускала. Как можно? Я же дуэнья, наперсница, холодная голова, верный человек. Полина как-то обмолвилась, что, когда она выйдет замуж, обязательно возьмет меня с собой в дом мужа, потому что настолько привыкла к «своей верной Машеньке», что жизни без нее уже не представляет. Удивится же Навроцкий, когда господа откажут ему в продаже! Он-то, верно, слова «нет» и не слышал ни разу. Мне вдруг подумалось, что я про Навроцкого ничего не знаю. «Что я, душегуб какой?» — сказал он мне в зимнем саду. Если б он им и оказался, я бы не удивилась. Но какой же он тогда? Что Владимир вообще из себя представляет? Его стеклянные глаза и черные змеи настолько отвлекли на себя мое внимание, что ничто другое меня в нем не интересовало. |