Онлайн книга «Разведёнка для проклятого дракона»
|
— Я привёз новости, — говорит он. — Комиссию удалось перенести на пять дней. Один из лекарей согласился провести независимое обследование до её заседания. — Это хорошая новость. А плохая? — Ричард подал жалобу на то, что вы удерживаете в лечебнице неизвестного мужчину и отказываетесь сообщить о его состоянии. Я закрываю глаза. — Какой заботливый супруг. Даже после расставания беспокоится, кто у меня ночует. — Я ответил, что в здании находятся сотрудники управления и ведётся расследование. Пока этого достаточно. — Пока? Эдриан снимает перчатки. — Если Ричард докажет, что вы скрываете разыскиваемого человека, его жалоба станет куда серьёзнее. Я ставлю цветы в пустую вазу, найденную на подоконнике. После слов Эдриана букет кажется неожиданно хрупким. Он смотрит на меня, явно ожидая ответа, но я не собираюсь обсуждать Кайрена, пока не выясню, что содержится в шкатулке Эвелин. — Вы обещали ужин, — напоминаю я. — Или он тоже отменяется из-за моего мужа? — Я собирался пригласить вас в город. Но после сегодняшнего разговора с начальством предпочёл бы, чтобы вы пока не покидали лечебницу без охраны. — Значит, ужин отменяется. — Если позволите, я привёз его с собой. Он кивает в сторону двери. Марта как раз появляется с корзиной, от которой пахнет печёным мясом и свежим хлебом. Старушка смотрит на меня с таким удовольствием, будто сама всё организовала. — В малой столовой накрыть, госпожа? — Накрывайте. И достаньте нормальные тарелки, те, что мы отмывали вчера. Марта уходит, а Эдриан неожиданно протягивает руку. — Вы согласны? — На ужин? Конечно. Я с утра ела только пирог, который Марта заставила меня проглотить между проверкой крыши и поисками пропавших ключей. — Я спрашивал о другом. Я смотрю на его ладонь. — О чём? — О том, чтобы провести со мной вечер. Без разговоров о допросах, жалобах и убийстве принца. Хотя бы час. Мне хочется ответить шуткой, но я передумываю. Мужчина стоит передо мной, усталый после дороги, с едва заметной царапиной у виска, и впервые просит о чём-то для себя. — Согласна, — говорю я и вкладываю пальцы в его руку. В малой столовой ещё пахнет свежей краской. Два окна выходят в сад, где уже стемнело, а на столе горят свечи. Марта успела разложить приборы и поставить в середину вазу с цветами, которые я только что получила. Видимо, у неё собственное представление о том, как должен выглядеть вечер приличной разведёнки, пусть даже развод пока существует только на бумаге. Эдриан отодвигает для меня стул. За ужином он рассказывает о городе: о смешном случае с чиновником, который трижды терял собственную печать, о старом часовщике, убеждённом, что его часы портит домовой. Я отвечаю историями из прежней работы, старательно убирая подробности, которые могли бы выдать чужой мир. Иногда приходится останавливаться на полуслове, и Эдриан замечает это, но сегодня не расспрашивает. — Вы всё время говорите о больных, — замечает он, когда мы переходим к десерту. — И ни разу не сказали, кто вас учил. — Одна очень строгая женщина. Она могла заставить взрослого мужчину вымыть руки одним взглядом. Я вспоминаю старшую медсестру из больницы, её безупречно выглаженный халат и привычку проверять всё дважды. В груди неприятно щемит от тоски по дому. Там осталась целая жизнь, которую я, возможно, больше никогда не увижу. |