Онлайн книга «Снежная пышка для сурового кавказца»
|
В пятницу вечером, накануне большого семейного торжества, Тимур увёз её на ратраке на самую верхнюю смотровую площадку над перевалом — туда, где на высоте трёх тысяч метров стоял маленький застеклённый павильон с камином и открывался дух захватывающий вид на обе вершины Эльбруса, залитые лунным светом и россыпью огромных южных звёзд. Внутри павильона было жарко натоплено, на столе горели свечи, лежали пушистые белые подушки и стояли бокалы с гранатовым соком и горным мёдом. Тимур помог ей снять тёплую дублёнку, под которой на Милане было её любимое молочное трикотажное платье, мягко обрисовывающее её пышную грудь, тонкую талию и крутые бёдра. Он подошёл к ней сзади у стеклянной стены над бездной ущелья, обнял за плечи и прижал к своей широкой груди. — Посмотри вниз, моя снежная девочка, — тихо сказал Тимур, указывая рукой на долину, где среди тёмных елей тёплым золотым созвездием сияли зажжённые ею огни «Орлиного гнезда». — Пять лет эти дома стояли в темноте. Ты приехала в одну метель и зажгла свет не только на этих склонах — ты зажгла его внутри меня. Милана повернулась к нему в кольце его сильных рук, глядя в его чёрные, блестящие от нежности глаза, и провела ладошкой по его колючей щеке и густым усам. — А ты спас меня в том буране, Тимур… не только от холода на дороге, но и от холода в собственной душе. С тобой я впервые поняла, какое это счастье — просто быть собой и быть любимой. Тимур улыбнулся, поцеловал её ладонь и достал из внутреннего кармана черкески старинную резную шкатулку из кавказского ореха. Когда он открыл крышку шкатулки, у Миланы перехватило дыхание: на красном бархате лежало массивное, невероятной ювелирной работы кольцо из жёлтого золота с крупным чистым рубином цвета спелого граната в обрамлении бриллиантовых снежинок. Тимур не вставал на колено по западному обычаю — он стоял перед ней во весь свой богатырский рост, гордый, сильный, держа кольцо на раскрытой ладони и глядя на неё с такой безграничной мужской преданностью, перед которой меркли любые слова. — Медальон моей матери уже у тебя на груди, Милана, а благословение старейшины нашего рода с нами, — торжественно и глубоко произнёс Тимур. — Стань моей женой по закону и перед небом, моя любимая. Останься со мной хозяйкой этих гор и матерью моих будущих детей. Обещаю тебе: пока я дышу, ты будешь знать только тепло, достаток и мою любовь. — Да, Тимур! Сто раз да, мой родной! — со слезами безмерного счастья выдохнула Милана, бросаясь ему на шею и осыпая поцелуями его лицо. Он надел рубиновое кольцо на её пухлый, нежный пальчик, который тут же поцеловал, а затем одним движением подхватил свою невесту на руки и уложил на широкие меховые подушки у камина прямо перед панорамным стеклом над звёздным ущельем. — До завтрашнего свадебного пира ещё целая ночь, моя сладкая пышка, — хрипло прошептал он, расстёгивая пуговицы её платья на груди и освобождая её роскошные формы для своих горячих губ. — И эту ночь на вершине мира ты запомнишь навсегда. Платье он снял через голову и отбросил к стене. Милана осталась в одном белье на меховых подушках, с рубиновым кольцом на пальце, и Тимур сел рядом на корточки и долго смотрел на неё, не трогая. — Что? — спросила она. — Любуюсь, — сказал он. — Мне теперь всю жизнь так можно. |