Онлайн книга «Сдавайся»
|
Но разве у горя есть какая-то правильная форма его выражения? Нет. Сплошные стереотипы. На похоронах я почти ничего не чувствую. Это неожиданно. Я-то думала, что развалюсь. Не смогу, не выдержу. Что увижу гроб, и все, конец. А оно — ничего. Жизнь идет, как бы не было больно. И дождь идет, будто оплакивая Лёвку. Опускаю взгляд к ногам. К носу ботинка прилип желтый с коричневым краем лист. Он занимает все мои мысли… Не скорбные речи людей. Не само прощание. А обычный кленовый лист. Новак тоже приезжает. Стоит немного в стороне, весь в черном. Не знаю… Я, наверное, ему благодарна. Пусть он и не пытается ко мне подойти. Мне достаточно того, что он где-то рядом. Зато, когда все заканчивается, Артем находит Лену. Что-то ей говорит. И, видно, находит те самые правильные слова, потому что та вдруг крепко-крепко его обнимает. Я отворачиваюсь. Потому что смотреть на это без слез невозможно. Мне же Новак пишет уже под вечер. «Как ты?» Долго смотрю на сообщение. Потом набираю: «Нормально». Стираю и пишу: «Хреново». Удаляю и это сообщение тоже. В итоге просто отправляю: «Спасибо, что приехал». Он отвечает тут же: «Не за что». И больше ничего. За эту ненавязчивость я ему благодарна тоже. Самое тяжелое начинается потом. Когда я остаюсь одна в пустой квартире. Я так привыкла что-то делать, куда-то бежать, что теперь почти не могу поверить, что все закончилось. Мне больше не надо искать врача. Не надо выискивать лекарства и думать, как их доставить. Не надо придумывать, как достучаться до футболистов, с которыми Левка мечтает познакомиться перед смертью. Не надо звонить сестре по пять раз за день с дурацким «ну как там?». Все. Опускаю сумку на пол. Разуваюсь и прохожу на кухню. Открываю холодильник, хотя есть не хочу. На телефоне куча сообщений. Меня одолевает странная злость — какого черта жизнь течет так, будто ничего не произошло?! Знаю, что это чувство абсолютно противоестественное. Откуда всем этим людям знать, что у нас в семье случилась такая беда? Я же никому ничего не говорила… Поэтому Юля, как ни в чем не бывало, шлет мне фото очередного выкрасa. Мебельщик просит подтвердить размеры столешницы. А один из многочисленных магазинов, которые мы обошли в поисках нужных материалов, сообщает, что выбранная мной плитка снова появилась в наличии. Мир как будто вообще не заметил, что Левки не стало. Опускаюсь на пол возле дивана. Телефон остается в руке. А я вдруг отчетливо понимаю, что не переживу эту ночь одна, и открываю диалог с Новаком. Только теперь до конца осознав, как же трудно ему в свое время было сказать это его… «Останься сегодня у меня». Артем тут же перезванивает. — Ты серьезно? Закрываю глаза и выпаливаю, чтобы не передумать: — Более чем. Можешь… со мной побыть? — Могу, — отвечает он без паузы. — Ты уже дома? — Да. — Буду скоро. — Тём… — Что? Хочется зачем-то объяснить, что мне не нужна помощь. Что я не собираюсь рыдать у него на груди. Что не надо меня спасать, развлекать, утешать, и вообще ничего специально не надо делать. Но в итоге я говорю совершенно другое: — Спасибо. Он приезжает минут через сорок. Смотрю на пакет, зажатый в его руке: — А это еще что? — Какой-то пирог. — Я не хочу есть, — вздыхаю. — А нас все время хотят накормить. — В настолько тяжелой ситуации люди обычно просто не знают, что говорить и как поддерживать. Поэтому прибегают к самому очевидному способу позаботиться. Ты уж не обижайся. Захочешь — съешь. Нет — так нет. |