Онлайн книга «Барышня-попаданка 1»
|
Сняв верхнюю одежду мы с вереницей других гостей поднимаемся по роскошной мраморной лестнице, и оказывается в ярко освещённом свечами Большом зале. Пока есть время, Катенька начинает вполголоса рассказывать, кем являются те или иные господа в парадных мундирах, Марья Ильинична восторженно охает, а я пропускаю рассказы мимо ушей, и просто любуюсь на позолоченный барельеф на потоке и могучие белые колонны по обеим сторонам залы. — А карточные столы здесь есть? — спрашивает Алексей Петрович, но его голос тонет в дружном вздохе толпы: «Государь идёт!» Толпа раздвигается по обе стороны залы, оркестр играет бравую жизнеутверждающую мелодию, и быстрым шагом, кланяясь направо и налево входит Александр Первый со своей супругой. Следом за императрицей идут несколько девушек, по-видимому, фрейлин, а следом за императором с десяток господ, кто в военных мундирах, кто в штатском. — Смотрите, этот сам Сперанский! — шёпотом говорит нам Катенька, указывая на быстро шагающего человека средних лет в тёмном элегантном фраке. — А кто это такой — Сперанский? — недоумеваю я. Вроде бы помню что-то с уроков истории, но точно не уверена… — Он близок к императору, и известен своими реформами, — просвещает меня Катенька. — Реформы Сперанского… Помню что-то такое, — я напрягаю память. — Кажется, он потом в опалу попадёт… — Какую ещё опалу, думайте, что говорите о правой руке нашего самодержца, — шикает на меня старшая дочь Елецких. — Это же надо такое придумать! Да уж, маменька, нашли вы кем мою сестрицу заменить! — Дашенька хорошая девочка, просто с фантазией, — отмахивается Марья Ильинична, уже привыкшая к моему своеобразному поведению. — Ничего, Катенька, ты к ней привыкнешь, и даже полюбишь её. — С чего бы, — фыркает недовольная Катенька, и отворачивается. Что, ж я её понимаю. — А вот граф Воронцов, — с придыханием говорит бывшая фрейлина, указывая на бледного темноволосого молодого человека. Недолго же она обижалась! — А чем он занимается, этот граф? — спрашиваю я. — Граф Воронцов тоже довольно близок к императору, — уклончиво отвечает Катенька. — Наш император склонен к вере во всё мистическое, а граф помогает ему подмечать тайные знаки. — Какие ещё такие знаки? — недоумеваю я. Я-то думала, что в этом дремучем времени хотя бы император грамотный человек, а он какой-то ерундой увлекается! — Для того, чтобы считывать и понимать подобные знаки, человек должен работать над собой, — я даже не заметила, когда бледный темноволосый граф успевает подойти к нам почти вплотную. — По мере нравственного очищения происходит приобщение ко все более высокой мудрости, и на самой верхней ступени этой мудрости вера переходит в очевидность. — Чего-чего? Какая ещё очевидность? — удивлённо спрашиваю я. Ни одного слова ни поняла из того, что он сказал! — Когда-нибудь вы всё поймёте, — улыбается мне граф, и скрывается в толпе. — Что это вообще было? — недоумённо спрашиваю я, но кажется Катенька тоже не в курсе. — Интересный молодой человек, я бы с удовольствием побеседовал с ним о философии, — говорит Владимир, глядя ему вслед. — Неплохая такая работа — тусить с императрицей, — я с интересом гляжу вслед этим изысканно одетым девушек с прикреплёнными к груди голубыми бантами, на каждом из которых висит украшенный драгоценными камнями маленький портрет Елизавет Алексеевны. Почти как портрет Анатолия, который я видела на столе в комнате Дашеньки Елецкой, только чуть крупнее. |