Онлайн книга «Барышня-попаданка 1»
|
— У меня тоже, — довольно ухмыляюсь я. — Дарья, вы, право, как будто совсем недавно узнали о существовании танцев, — морщится Владимир, когда я случайно наступаю ему на ногу. — Так и есть, чуть больше недели назад узнала, — честно признаюсь я. — Лучше бы конечно, вообще не узнавала, такое себе удовольствие, — я чинно вышагиваю следом за Сашенькой, стараясь не сильно косячить, и больше не наступать Владимиру на ногу — хватит с него и одного раза. По завершению первого танца Сашеньку сразу же приглашают на второй, а меня Владимир сдаёт из рук в руки названой маменьке, увлечённо обсуждающей что-то с бароном, баронессой и Алексеем Петровичем. — Дашенька, а вот и ты, да ещё и в такой прекрасной компании, — радушно улыбается Марья Ильинична. — Пойдём, представим тебя батюшке Владимира. Я нехотя плетусь за названой маменькой, названым папенькой, бароном и баронессой, с завистью поглядывая в сторону столов, за которыми господа играют в штосс и преферанс. Эх, не судьба мне составить им компанию — незадолго до поездки на бал маменька взяла с меня клятвенное обещание не притрагиваться к картам и никому не говорить, что я вообще умею в них играть. С моего названого папеньки, кстати, тоже было взято обещание не играть, поэтому бедняга, как и я, изредка бросает грустные взгляды в сторону картёжников. — Князь, позвольте представить вам мою дочь Дарью Алексеевну, — восторженно восклицает маменька, когда мы подходим к креслам, на которых в компании нескольких господ помоложе восседает грозного вида седовласый старец, по-видимому, то самый отец Владимира и моего спешащего из Турции жениха. Я приседаю в почтительном реверансе, старый князь одаривает меня лёгкой полуулыбкой и тут же забывает о моём существовании, завязав с папенькой и бароном беседу о политике, по-видимому, уже начатую когда-то ранее. Господа, сидевшие на соседних креслах, поднимаются, уступая места нам с маменькой и баронессой, и отправляются к игорным столам. Мы усаживаем свои пятые точки на мягкие подушки и прислушиваемся к разговору — я с любопытством, а маменька и баронесса с нескрываемой скукой. — Военный гений Наполеона не поддаётся пониманию простого человеческого ума, — разгорячённо выдаёт мой папенька. Немудрено, что он проигрался в карты, с таким-то энтузиазмом в ведении обычных светских бесед! Не замечала за ним дома такого, наверное, нужных собеседников поблизости не находилось. — Позвольте, Алексей Петрович, неужели наши скромные умы совсем не способны внять его величию? — подкалывает папеньку барон. Так, если папенька восторгается Наполеоном, значит война ещё нескоро. Во всяком случае, до московского пожара я точно успею добыть часы и свинтить отсюда подобру-поздорову. — Ваш скромный ум способен только на колкости, — парирует папенька, и обращается к отцу Владимира, — согласитесь, князь, Наполеон Бонапарт — величайший полководец, достойный стоять в одном ряду с Юлием Цезарем и Александром Македонским! — А как же Австрия, Пруссия, Польша? Алексей Петрович, неужели вам совсем не жаль наших соседей, павших под пятой этого нового Македонского? — вмешавшийся в разговор Владимир к моему удивлению, оказывается пацифистом. Странно, с его любовью говорить гадости я думала, что он с радостью поддержит любое проявление жестокости. |