Онлайн книга «Измена. Не проси забыть»
|
Он поцеловал. Потом все-таки снял куртку, и я провела его в комнату. — В воскресенье у меня свободно, — сказал он. — Можем исполнить твой план с поворотами. — И с твоей общей ответственностью. — Да. Я проверил обувь. Она согласна. — Тогда после завтрака. Часов в одиннадцать? — Подходит. Мы договорились встретиться у кинотеатра. На этот раз без хоккея, потому что я хотела целый день идти, останавливаться, смотреть на незнакомые дворы и не проверять, сколько полезного успела за выходной. Антон предложил взять с собой воду. Я сказала, что воду разрешаю, маршрут нет. Он сел на край дивана и протянул ко мне руку. Я подошла, встала между его коленями, положила ладони ему на плечи. Хотелось так и остаться, отложить все до другого дня. Но двенадцатое апреля приближалось независимо от того, насколько мне нравилось его прикосновение. — У меня будет чтение в библиотеке, — сказала я. — Я хочу тебя позвать. — То, для которого вы собираетесь по субботам? — Мы по субботам просто работаем с текстами. А это отдельный вечер. Четыре человека читают, потом можно задавать вопросы. Двенадцатого, в шесть. — Ты будешь читать про занавески? Я покачала головой. — Другой рассказ. Старый. Он посмотрел на стол. Я поняла, что он уже заметил листы, просто не спросил. — Про нас? — сказал он. — Про мой уход от тебя. Его пальцы чуть ослабли у меня на талии. Я отошла и взяла распечатку. — Его выбрали еще в феврале. До того, как мы встретились на примерке. Я согласилась тогда же. — Я понял. — Хочу, чтобы ты прочитал заранее. Не услышал впервые при людях. Он выпрямился. На лице не было ни обиды, ни согласия — только сосредоточенность, с которой он иногда смотрел на сложный участок дороги, решая, как проехать. — Дай. Я протянула четыре листа. Антон принял их обеими руками, посмотрел на заголовок. — Здесь все было? — События — да. Имена я изменила. Некоторые разговоры короче, чем были. Но я не придумала ничего, о чем ты мог бы сказать: «Этого не случалось». — Я не собирался ловить тебя на словах. — Я знаю. Просто отвечаю. Он кивнул и начал читать. Я впервые не знала, куда деть руки в собственной гостиной. Сесть рядом означало следить за каждой строкой вместе с ним. Уйти на кухню — прислушиваться оттуда. Я в конце концов опустилась в кресло у стола, взяла карандаш и положила обратно. Нечего было изображать занятого человека. Антон читал медленно. На первом листе один раз поднял глаза, но я не спросила почему. На втором провел пальцем по полю, как будто потерял строку. Я знала, что там: разговор в нашей прежней кухне, когда он признал то, чему я уже нашла подтверждение сама. В рассказе не было ни чужой спальни, ни подробностей, которыми можно было бы наказать читателя вместе с мужем. Я писала о том, как продолжала слышать привычные звуки дома, перестав считать дом безопасным местом для правды. Чайник щелкал, у дочери за стеной играла музыка, Антон спрашивал, не нужно ли закрыть окно. И все это происходило рядом с четырехмесячной ложью, которую он сумел встроить в наш порядок. Я помнила этот отрывок почти наизусть: «Он сказал: оставь ключ, мало ли что. Я держала его двумя пальцами. На бородке застряла белая нитка от подкладки сумки. Я сняла нитку и положила ее в карман, хотя могла выбросить. Ключ остался на столе. Я больше не искала причину задержаться». |