Онлайн книга «Измена. Не зови меня сестрой»
|
— Подождем отца. Это недолго. — Ты плакала? — Да. Полина села рядом. Не обняла сразу, не стала гладить меня, и я была ей благодарна: от этого я бы опять заплакала, а мне требовалось говорить. Петр вошел своим ключом. Я услышала, как Полина негромко выдохнула, и впервые подумала, что для нее все сейчас случится одним ударом, без вчерашнего дня в цехе и долгой ночи. — Мы расстаемся, — сказал Петр, сев напротив. — Я ухожу из семьи. Это мое решение. — К кому? Он посмотрел на меня. Я не помогла. — К Нике. Полина подняла руку, словно на совещании, где требовалось остановить человека прежде, чем он потратит еще десять минут на ошибку. — К тете Нике? — Да. — Сколько? — Девять месяцев. Она встала. Подошла к окну, зачем-то переставила свою сумку на стул и снова вернулась к окну. — Вы с ней летом ездили за столом к бабушке. Петр не ответил. — А я еще просила вас забрать мой жесткий диск. Вы привезли. Ты же привез, да? — Полина… — Я помню, кто привез. Не надо. Мне было стыдно слышать эти мелкие кусочки ее памяти. Она тоже сейчас перебирала знакомые дни и находила внутри чужое. Я протянула руку, но Полина не посмотрела на меня. — Что мне теперь делать? — Ничего для нас, — сказала я. — Мы сами будем разбираться. — Я не про вас. Я про себя. У меня не нашлось ответа. Петр начал было говорить, что останется ее отцом, и она повернулась так резко, что карандаш упал со стола. — Я знаю, кто ты мне. В этом и дело. Она ушла в свою прежнюю комнату. Там давно стояли сушилка и коробки с зимними вещами, но кровать мы оставили. Дверь прикрылась не до конца. Петр поднялся, потом сел обратно. — Не ходи, — сказала я. Он послушался. Мы ждали молча. На столе лежал погрызенный карандаш, я пододвинула его к Полининому телефону. Когда дочь вернулась, она забрала и телефон, и карандаш. — Я поеду. Мне надо еще работать вечером. Пап, я сама тебе позвоню. Не сейчас. — Хорошо. Она обняла меня в прихожей, крепко и быстро. Петр стоял в кухне. Полина прошла мимо открытой двери, поправляя сумку на плече, а у порога обернулась: — Мам, я не могу сегодня остаться. — Тебе и не надо было. После нее ушел Петр. Он спросил, не посмотреть ли кран, который иногда плохо закрывался, и я сказала, что вызову мастера, если понадобится. Он кивнул, будто мы согласовали действительно важный пункт, и оставил ключ на полке. Я об этом не просила: квартира оставалась общей. На полке рядом с ключом лежали наши квитанции. Я передвинула их, чтобы ключ был виден; пусть теперь сначала позвонит. К матери я поехала в сумерках. Не предупредила. Мне казалось, она увидит мое лицо и все нужные слова скажет сама, раньше, чем я сниму сапоги. Евдокия Сергеевна открыла с линейкой в руке. На столе у нее лежал большой лист, расчерченный аккуратными прямоугольниками. Она подбирала, как поставить полки у окна, чтобы не загораживать свет. — Ты почему без шапки? — В машине ехала. — От машины тоже дует. Суп будешь? Стоя между вешалкой и столом, я сказала, что Петр ушел к Нике. Мама медленно опустила линейку на край листа и точно совместила ее с нарисованной линией. — Она мне звонила, — сказала она. — Когда? — Сегодня днем. Я сказала, что не хочу это слушать по телефону. — То есть ты уже знала. — Аля, я узнала на несколько часов раньше. И ждала тебя. |