Онлайн книга «Измена. Не зови меня сестрой»
|
— Чтобы ушла. — Из кондитерской? — Да. — Она не уходит. — Я знаю. — Ты надеешься, что передумает? Я смотрела в чашку. На поверхности плавала тонкая полоска лимона, цеплялась за край и снова уплывала. — Надеюсь, что ей станет стыдно. — А если станет, но она все равно не продаст? — Ты сегодня за нее? Светлана откинулась на спинку стула. — Не начинай. Я сегодня после работы едва успела сюда, дважды потеряла в сумке шапочку и все равно сижу с тобой. Давай без присяги. Я опустила взгляд. — Прости. — Ладно. Светлана взяла второе печенье и откусила сразу половину. Я проводила его взглядом. Она заметила, подняла брови, и я улыбнулась. — Я не могу с ней работать, — сказала я тише. — Все время жду, что она опять что-то сделает у меня за спиной. Даже когда дело обычное. Сегодня коробки понравились всем. И мне. А я из-за них чуть не устроила скандал. — Тогда кто должен уйти, если она не продает? Я подняла глаза. Светлана молчала. За соседним столиком загремели чашки, я оглянулась на звук и все равно вернулась к ее вопросу. — Я это начала, — сказала я. — Не одна, но без меня не было бы того, что мы сейчас продаем. — Наверное. — У меня там одиннадцать лет. — У нее тоже. — Да что ты все… Я оборвала себя и сильно прижала ладонь к столу. Светлана подвинула свою чашку подальше, чтобы я ее не опрокинула. Мы обе заметили это движение. — Я не предлагаю тебе ничего решать сейчас, — сказала она. — Я спросила, потому что ты уже полчаса говоришь об одном выходе. А он закрыт. — Продать свое и уйти работать к чужим людям? — Не знаю. Может, сначала узнать, что это значит. Я в твоей кондитерской только ем, Аля. Мне легко умничать. У меня вырвался смешок. Она тоже улыбнулась, но вопрос никуда не делся. Я попыталась представить утро, в которое не повернула бы к нашим трем окнам. Сначала увидела выходной. Потом второй. На третьем стало пусто. Кто будет решать, что ставить в витрину, кто выслушает заказчицу, которая раз в год приносила фотографию одного и того же огромного торта и просила «совсем немножко»? Дина знала этот заказ. Ника принимала его еще в прошлом году. Я представила, как они обсуждали бы размер торта без меня, и сжала зубы. — Мне жалко даже этой дурацкой надписи, — призналась я. — Какой? — На коробках. Наши имена. Светлана помолчала, потом спросила: — Ты хочешь, чтобы имя осталось, а ты каждый день плакала возле него? — Я не каждый день. — Уже хорошо. Она посмотрела на часы и допила чай. У нее оставалось семь минут. Мы потратили их на фильм, который я выключила после выставки. Светлана его защищала с таким упорством, что я заподозрила: сама досмотрела из упрямства и теперь хотела заставить остальных. Она призналась, что последние двадцать минут пропустила, потому что разговаривала по телефону. — Вот так всегда с вашими рекомендациями, — сказала я. — Зато я не обещала, что он понравится. Я обещала, что будет о чем спорить. У дверей она обняла меня одной рукой, второй удерживая тяжелую сумку. — Завтра я до позднего занята. Если напишешь, отвечу, когда освобожусь. — Хорошо. Она ушла быстрым шагом. Я посмотрела, как она перешла дорогу, и достала телефон. Открыла заметки, набрала «Оценка доли». Прочитала эти два слова, стерла случайную точку и сохранила. Валера прислал фотографию таблички на двери мастерской. На ней было написано: «Закрыто. Открыто рядом». Рядом находился обычный пустой забор. |