Онлайн книга «После брака. Ты просто не любил»
|
Неприятно и больно, вот как было… Но я ушел, не ответив ничего Миле. Что я мог сказать? Я виноват перед ней, но и она прекрасно знала, что я однажды был женатым мужчиной, а она стала женщиной, пытающейся увести меня из семьи. Виноваты оба, одним словом. Но я сознательно никогда не намеревался причинять ей боль и страдания. А она сделала это осознанно и умышленно. Лишила целого года общения с дочерью. Какие могли быть у нас после этого отношения? Если столько лет женщина пусть и любила меня, но и ненавидела одновременно… Никакие… Она не увидела ту бархатную коробочку, которую я хотел ей вручить и так и не узнала, что я собирался сделать ей предложение. Мы поставили точку в отношениях буквально одним днем и больше нас с Милой ничего, кроме общей дочери не связывало… После документального подтверждения отцовства и определения порядка общения с ребенком, я забирал Майю к себе три раза в неделю и мог еще на выходные оставлять с ночевкой. Частенько так получалось, что и Тим оставался со мной. Такой вот парадокс. Женщина, которую я любил была счастлива в браке с другим. Женщина, которую я выбрал, сбежала от меня и ненавидела всю оставшуюся жизнь… А я… Я принял жизнь такую, какая она есть… Без поисков чего-то нового и попыток вернуться к прошлому… Бумеранга и кармического возмездия за мои грехи и подлость мне было достаточно, чтобы осознать… Осознать, что моя жизнь больше мне не принадлежит… Она принадлежала моим детям. Тим становился старше с каждым годом и в какой-то момент он перестал был ниточкой, связывающей меня с моей бывшей женой. Больше не нужно было ей звонить, чтобы предупредить о наших планах на выходные с Тимом. Больше не нужно было звонить, чтобы предупредить, что я сам заберу его из школы. А я звонил. Не часто, чтобы не выглядеть назойливой мухой… Но звонил. Просто, чтобы услышать ее голос и чтобы она мне сказала, что все у нее хорошо, что все у нее в порядке… Майя росла озорной девчонкой-бунтаркой. Когда ей было пятнадцать, она тайком перекрасила волосы в фиолетовый и Мила долго высказывала мне, что я не доглядел, что я плохой отец, ведь это все произошло в ванне моей квартиры. Когда Майе было семнадцать она тайком от матери набила татуировку, но мне пришла и показала ее со словами: — Папуль, я знаю, ты оценишь и не будешь ругать… Я не ругал. Мне было уже пятьдесят пять, но я собрался с духом и поехал тоже набил тебе татуировку, а потом сказал Миле, что это я разрешил дочери подобные эксперименты. Она крутила у виска и качала головой. — Раньше ты был более серьезный и ответственный, — недовольно высказывала Мила. Это было раньше… Тогда раньше, в молодости, я слишком мало жил и слишком много упустил, пряча ото всех и самого себя свои чувства и эмоции. Потом понял и сожалел… Что не умел любить и не умел ценить и просрал много времени вместо того, чтобы просто жить и быть счастливым… Когда Майе было девятнадцать, она изменилась до неузнаваемости. Бросила эксперименты со внешностью, стала ответственной и прилежной студенткой. Она поступила в Чикагский институт искусств и улетела жить и учиться за границу. Я конечно помог сбыться мечте и никак не отговаривал осваивать другую профессию. Я больше не требовал от детей недостижимых высот. Не просил невозможного и того, что не нравилось им, а было лишь моими несбывшимися мечтами… |